Книга Тень моей сестры, страница 88 – Дженюари Гилкрист

— Берегите руки, хозяйка, – произнес один из мужчин, и остальные засмеялись. – Она и укусить может.

— Пусть только попробует, – злобно глянула на меня женщина. – Вмиг узнает, что почем.

Мои руки задрожали. Что здесь со мной будет? Матрона жестом скомандовала мне проследовать за ней по усыпанной гравием дорожке в пустынный двор, пройдя через который мы вошли в тускло освещенную сырую комнату. Оставив меня стоять посреди помещения, матрона подошла к столу и принялась выкрикивать звучащие как ругательства вопросы: «Имя?! Цвет глаз?! Рост?! Вес?!»

Матрона буравила меня взглядом, повторяла вслух мои ответы и записывала их в угрожающего вида гроссбух. От меня не осталось ничего, кроме списка примет. Я больше не знала, где правда, а где ложь.

В центре комнаты стояла жестяная ванна, на дне которой было на пару сантиметров затхлой воды. Раздев грубыми руками, женщина заставила меня сесть в ванну, вылила мне на голову кувшин дурно пахнущей смеси, попавшей мне в глаза и в нос, и принялась драить мне кожу колючей щеткой.

— Вставай, – жесткие пальцы больно впились мне в подмышки.

Я стояла перед ней нагая и беспомощная, с глазами, полными слез, не осмеливаясь издать ни звука. Надев мне прямо на мокрое тело грубое серое платье, матрона свернула мою одежду в тюк и протянула его стоявшей рядом девушке с крысиным личиком. Проведя пальцем по ткани юбки, девушка поднесла ее к носу. Наши взгляды встретились, и платье – все, что осталось у меня от прежней жизни, – упало на пол.

— Сядь, – приказала матрона, указывая пальцем на стоявший посреди комнаты жесткий стул.

Что-то в его виде заставило меня вздрогнуть, и я осторожно опустилась на его твердую поверхность.

Воздух прорезал металлический скрежет, но лишь когда лезвия ножниц коснулись моей шеи я поняла, что он означал.

Когда мои волосы тихо, как снег, упали мне на колени, я вскрикнула, но не заплакала. Руки матроны безжалостно дергали пряди отрезаемых волос. Сырой воздух комнаты неприятно холодил оголившийся затылок. Я осторожно прикоснулась к локону русых волос, лежащему на коленях. Нет, это не могли быть мои волосы.

— Завяжи, – приказала матрона, нахлобучивая мне на голову чепчик и окидывая меня подозрительным взглядом. Руки тряслись так сильно, что мне удалось завязать бант лишь с третьей попытки.

— Сюда, – указала матрона на дверь.

Двор был покрыт засохшей травой. Стоявшая в углу группа женщин с любопытством наблюдала за нашим приближением. Я отвернулась.

Четыре железные ступени вели в темный дверной проем. Массивная дверь запиралась снаружи на внушительного вида засов, а изнутри была обита грязной тканью, сквозь прорехи которой торчали стебли соломы. Стены прихожей были выбелены известкой, а в центре красовалась ведущая на второй этаж огромная металлическая лестница, ступени которой представляли собой лишь пару приваренных крест-накрест полос металла. Когда я ступила на них, внутри у меня все сжалось, перед глазами поплыли темные круги, и, чтобы не оступиться, я поспешила схватиться за перила.

— Это чтобы никто не упал, – указала матрона на сетку, натянутую по сторонам лестницы. – Мы ведь не хотим, чтобы вы решили сделать какую-нибудь глупость, не так ли?

Господи, от каких же ужасов можно искать избавления на этом грязном каменном полу внизу, подумала я.