Книга Дом кости и дождя, страница 116 – Габино Иглесиас

Фургон снова подпрыгнул. Я думал о двух новых фигурах на рифе. Фигуры у них были человеческие, но размеры – слишком крупные. Что за херня там происходила?

—

Погруженные во тьму

Слишком много вопросов

Кровожадные мысли

Трус

Песня страждущего адского пса

Рауль снова пришел в себя, когда мы катили по мосту Дос-Эрманос. Мы выехали из Ла-Перлы живыми, и как только снова оказались на улице Норсагарай, Бимбо нажал на газ. Мое тело сильно потряхивало на неровностях. Что бы я ни делал, инерция швыряла меня туда-сюда.

Я снова устроился немного поудобнее, после того как Бимбо заехал в выбоину, и Рауль пришел в себя, раскинул руки и попытался немного приподняться. Я бросился вперед, схватил голову Рауля обеими руками и несколько раз ударил его затылком об пол. Удары были хороши.

— Не убей его, Гейб, – сказал Бимбо. – Пока он нужен нам живым.

Я не ответил. Этот сукин сын убивал людей направо и налево, а я должен с ним нежничать? Мне хотелось пнуть его посильнее, но я снова сел, придвинулся к стене и попытался прижаться спиной к углу фургона, чтобы мои руки и ноги оставались на полу. В этой позиции я мог оставаться на месте, когда Бимбо закладывал слишком крутой поворот или делал еще что-нибудь, отчего меня мотало туда-сюда.

— Вот ведь блядь, – сказал Бимбо спустя некоторое время, – никак не удается найти место, чтобы фургон туда влез. Я сделаю круг и остановлюсь на минуту перед домом, чтобы вы, ребята, перетащили его внутрь. Тогда я найду место для парковки где-нибудь поблизости и вернусь к вам.

Минуту спустя Бимбо остановил фургон. Задние двери распахнулись. У меня возникло ощущение, будто меня выпускают из тюрьмы. Тело устало от напряжения во время езды, когда я постоянно должен был прилагать усилия, чтобы не упасть – мышцы моих рук и ног ныли, как после тяжелой работы. А моя рука все еще пульсировала.

Таво и Пол ждали нас на тротуаре. Они подошли, пока я вылезал, и взяли Рауля, закинув его руки себе на плечи. Со спины они казались хорошими друзьями, не бросившими в беде перебравшего товарища. Я обратил внимание, что Рауль был даже выше Таво.

Как только мои ноги коснулись земли, Бимбо ухватил меня за правую руку и сунул ключи в мою ладонь, но ключи из пальцев не выпустил.

— Ключ, который я держу, от входной двери, – сказал он. Я сомкнул руку на его пальцах и ощутил ключ, который он отделил от остальных. – Внесите его внутрь и уложите, – сказал он. Потом похлопал меня по плечу и снова сел за баранку фургона.

Как только Бимбо отъехал, забрав с собой фары фургона, все изменилось. Ночь перестала быть угрозой и превратилась в союзника, который быстро накрыл тьмой все вокруг, защитив нас от любопытных глаз. Я снова подумал об Элегуа, который расчищает нам дорогу. Это слегка поубавило мои страхи. Я уже не думал, что кто-то может нас увидеть, а если кто и обратит внимание, то не поймет, что за чертовщина у нас творится, а уж в лицо опознать нас никто не сможет.

Таво и По направлялись к гнилым ступенькам крыльца. Я оглядывался. За одним из окон загорелся неуверенным желтым пламенем фитилек свечи. Свечи горели и еще в нескольких домах. Ночной воздух гудел ревом маленьких генераторов, но этот звук перекрывало жужжание насекомых. Этот шум напомнил мне дядюшку Кейлы, убитого из-за какого-то гребаного генератора, который был нужен ему для больного ребенка. Вероятно, этот случай был еще далек от того худшего, что принесла с собой Мария. Но его близость беспокоила меня. Сильно беспокоила. Мир – жестокое место, но видеть, насколько он может быть бездушным, было все равно что получить пощечину от бога.