Книга Дом кости и дождя, страница 155 – Габино Иглесиас

Бимбо поднялся до самого верха лестницы. Мы все замерли, прислушиваясь, пытаясь сфокусировать внимание. Сквозь окно в дом проникало достаточно лунного света, в котором мы могли видеть. Слева был коридор. Мы не знали, сколько здесь комнат, но в одной из них, вероятно, находился Папалоте.

Я понял, что звуки ночи сюда едва доходят, и потому нам стал слышен новый звук, который смешивался с последствиями наших попыток дышать бесшумно и шагать по ступеням: гул двигателя. Это было подобно непрекращающейся вибрации где-то вдали. Генератор. Тихий. Может быть, на крыше, чтобы никому не пришло в голову его украсть. Негромкий генератор – это имело смысл. Папалоте мог себе позволить генератор высшего класса, который производил шума не больше, чем триммер для выравнивания бороды. Вот почему мы услышали его только сейчас. Вот почему двери были закрыты. Вероятно, кондиционер у него работал. Черт побери, эта хрень, вероятно, имела достаточную мощность, чтобы подавать ток в кондиционер, холодильник, на пару ноутбуков и громадные телевизоры, что мы видели.

Но двери были закрыты – вот что имело значение. Элегуа устранил еще одно препятствие.

Мы стояли, не двигаясь, прислушивались.

Раздался еще один звук. Поначалу слабый, потом он исчез. Потом вернулся. Мы ждали. Звук повторялся ритмически.

— Храп, – сказал Таво. Он был прав.

— Он доносится оттуда, – прошептал Бимбо, показывая в конец коридора, в его голосе слышалось ликование.

На разговоры или составление плана у нас не имелось времени – а когда он у нас был, этот план? – как не было его и на то, чтобы посмотреть друг на друга и довериться коммуникационным способностям наших глаз.

Бимбо тронулся с места. Двигался он медленно. Мы пошли следом.

Храп стал громче.

Мы подошли к закрытой двери справа.

Бимбо приложил к ней ухо, потом отпрянул.

Пошел дальше.

Следующая дверь была на другой стороне коридора. Бимбо подошел, приложил к ней ухо. Он оставался в этой позе, казалось, целую вечность.

Наконец Бимбо отодвинулся от двери, поднес руки к животу и снова включил фонарик телефона. Целую секунду фонарик горел без помех, потом Бимбо приложил экран к своей футболке, подался к нам.

— Включите фонарики, – сказал Бимбо таким тихим голосом, что мне даже показалось, что это игра моего воображения. – Нам нужно его увидеть, а свет его ослепит и собьет с толку. Идем.

Вот оно.

Бимбо повернулся к первой двери. Таво и Пол сделали то же самое. Мы прижали телефоны к нашим телам, а я послал еще одну молитву всем, кто был в моем списке.

Бимбо открыл дверь, и мы бросились внутрь, вспышка хаотичного света наполнила комнату. Комната оказалась больше, чем я предполагал. В ту первую секунду я увидел большую кровать с высоким черным оголовником, чьи-то фигуры на кровати, на стене телевизор, два прикроватных столика и две двери. Фотографии на стене. Несколько ламп. Шевеление на большой кровати. Легкие голубые простыни взлетели в воздух.

Из-под простыни появилось лицо Папалоте, удивленное, с прищуренными глазами.

Бимбо нажал спусковой крючок. Звук эхом отдался от стен спальни. Папалоте нырнул и притворился маленьким. Щепы отлетели от оголовника слева от него. Он остался невредим.

Папалоте хватал что-то с ночного столика. Мы с Полом одновременно нажали спусковые крючки, оголовник взорвался прямо над его головой. Его тело рывком подалось назад. Все вокруг было в хаосе.