Книга Дом кости и дождя, страница 154 – Габино Иглесиас

В комнате стояли три дивана разных размеров, телевизионный кабинет расположился у стены справа, а сам телевизор на стене был даже больше, чем тот, что мы видели в доме Эль Брухо. На столике в телевизионном кабинете некоторое место занимали другие стеклянные фигурки и несколько растений.

— Включите телефоны и подготовьте оружие, – сказал Бимбо.

Мы с Полом сделали то, что он сказал, телефоны мы держали в левых руках, а в правых – пистолеты, целясь в темноту за пределами досягаемости лучей фонариков. Мне было не по себе, чувствовал я себя неуютно. Мне требовался душ и ночь полноценного сна с кондиционером, работающим на полную катушку. Но я прошел вглубь дома, пытаясь ступать бесшумно.

Дом казался пустым. Если они спали, то, вероятно, на втором этаже. Трудно было поверить, что дом набит вооруженными людьми. Бимбо в конечном счете был прав. Время мы выбрали идеально. Все были усталыми, злыми, потными, раздраженными. Все сидели по домам, старались не напрягаться, потому что даже воды принять душ не было. Люди заперлись в своих домах, ждали, когда страна очухается, когда восстановит хоть жалкое подобие нормальности. Тот факт, что здесь мы никого не увидели, имел резонные основания. К тому же Папалоте унаследовал империю, которую построили его дед и отец. Люди боялись его империи и уважали ее. Сюда даже копы не заглядывали. Ла-Перла была государством со своими законами, и никто не осмеливался прийти в нее и совершить что-либо подобное тому, что собирались совершить мы. Иными словами, никто еще не доходил до такой грани безрассудства и глупости.

Soberbia. Гордыня. Возможно, она была самым большим грехом Папалоте. Или его слабостью. Время от времени моя абуэла говорила об этом, когда рассказывала про призраков и демонов. La soberbia mata ^[121], говорила она каждый раз, видя по телевизору какого-нибудь богача, выставляющего напоказ cвой дом. Или кого-нибудь на улице с шеей, запястьями, пальцами, увешанными драгоценностями. Гордыня убивает. Надеюсь, она была права.

Мы прошли по просторной кухне. В раковине лежали груды грязной посуды, на маленьком столике – стопка газет. Рядом с диваном стояла пара кроссовок для тенниса. Если не считать этих мелочей, то в остальном на кухне ничего больше не было – жилище человека, который редко бывает дома.

Лестница находилась слева от кухни. Если Папалоте оставался дома, то он сейчас был именно там – наверху. Идти больше некуда. Бимбо начал подниматься первым. Потом остановился, выключил телефон и повернулся к нам.

— Никакого света. Мы не хотим, чтобы он подготовился к нашему приходу. Я намерен подняться туда, найти его и застрелить, – сказал он. – Идите за мной. Убивайте все, что движется.

Мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Я выключил телефонный фонарик. Мы погрузились в полную темноту. Мы остановились в ожидании, когда наши глаза приспособятся. Несколько секунд – и Бимбо продолжил движение, его грузное тело медленно, крадучись, поднималось по ступенькам.

Я держал в одной руке телефон, пистолет в другой. С лестницы можно было видеть то место, которое мы только что пересекли, и задний двор. Вода в бассейне все еще двигалась, из нее высовывалось что-то темное и округлое. Я надеялся, что выходить отсюда мы будем не тем путем, которым пришли.