Книга Дом кости и дождя, страница 166 – Габино Иглесиас

Я сидел на кухонном стуле. Альтаграсия встала сзади и принялась бормотать молитву. Слов я не мог разобрать, но они были утешительными. Она круговыми движениями потерла яйцо о мою макушку, потом о щеки и шею.

Когда она закончила, я почувствовал, что мне стало легче.

— Sácalo de aquí que está lleno, – сказала она. – Tíralo afuera.

«Унеси его отсюда, оно переполнено».

Я поблагодарил ее, и она вернулась в свою комнату. Когда появился Бимбо, я обнял его на прощанье и вышел.

Яйцо я выбросил в сточную канаву перед домом Бимбо. Оно треснуло. Вместо прозрачного белка и желтка, какие ожидаешь увидеть в яйце, из скорлупы пролилась какая-то клейкая черная жидкость. Черная клейкая жидкость шевелилась, отражая солнечные зайчики. Я наклонился, чтобы лучше видеть. В темной массе двигались черви. Я хотел было раздавить каблуком этих червей, но желание не прикасаться к ним было сильнее. Я открыл дверь моей машины, сел за руль и поехал домой.

* * *

Некоторое время я спал, потом меня разбудил кошмар, в котором темные существа тащили меня в океан, калечили мое тело о безжалостный риф. Вода в моем кошмаре была окрашена моей кровью. Но прежде чем сон почернел, я увидел верхушки какого-то циклопического места. Я знал, что мир сна реален. Я проснулся испуганным и в поту.

Внизу моя мать слушала маленький радиоприемник и попивала кофе. Увидев ее, я словно вернулся в свою жизнь, в ту, в которой жил, прежде чем случилось все это, в жизнь до Марии.

Я собирался спуститься вниз и выпить немного кофе, когда пришло сообщение от Бимбо: У МЕНЯ ЕСТЬ КОЕ ЧТО ДЛЯ ВСЕХ ВАС И ГЕНРИ ВСТРЕТИМСЯ

Я не стал отвечать ему, а сразу позвонил, потому что хотел узнать, чем была его жизнь (его разум) в те часы, что прошли, когда мы разъехались по домам. Он ответил, голос у него был счастливый.

— Привет, Г, – сказал он.

— Научись писать эсэмэски, старик. Они у тебя такие, будто ты набираешь текст с закрытыми глазами и костяшками пальцев.

— Как насчет встретиться у меня в три часа? Тогда я смогу отдать тебе твое, а потом мы сможем пойти куда-нибудь и устроить праздник живота.

— Отлично. Пол и Таво в курсе?

— Сейчас я им напишу. А чем им еще заняться, кроме как сидеть, наслаждаться собственной вонью и ждать, когда вернут электричество.

Я отключился, посмотрел новости по телефону. Аккумулятор у меня садился. Придется ехать к Бимбо помедленнее, чтобы успеть подзарядить его в машине. В Ла-Перле ничто не работало. Погибло почти три тысячи человек, а еще больше народу пропало без вести. Больницы и морги были переполнены, никто не знал, что делать с телами, потому что рефрижераторы были переполнены уже на второй день Марии, а потом покойников клали куда угодно, где находилось свободное место. Вода, которую мы получали, была грязной и не предназначалась для питья. Лекарства во всех аптеках острова кончились. Открывшиеся магазины были вычищены за несколько часов. Автозаправки задирали цены, а лавчонки при них были закрыты, потому что в них ничего не осталось.

Никто не знал, когда дадут электричество.

Я бросил чтение и оделся. Я мог заново покрасить нашу дверь. Я мог избавиться от этого пистолета. Я мог посидеть с матерью. Но все это могло подождать. Прежде всего я должен был помириться с Наталией.