Книга Дом кости и дождя, страница 73 – Габино Иглесиас

—

Кофе

Коробочка, полная винтиков

Лицом к лицу с чудовищем

El ojo del Diablo^[83]

Мы несем на себе травмы

Я проснулся в поту и сбитый с толку. Дождь все еще шел. Я отправился в ванную. Всего лишь слабая струйка воды. Но достаточно, чтобы смыть остатки сна, цеплявшиеся к моему лицу.

Моя мать все еще сидела за кухонным столом с кружкой кофе. Она возилась с маленьким радиоприемником, пытаясь найти какой-нибудь новостной канал. Запах кофе успокаивал. Я схватил кружку, налил немного из кофеварки. Я сделал глоток, и тепло достигло моего желудка и обманом внушило мне мысль, что все будет в порядке.

Я подтащил стул и присоединился к матери за столом. Выглядела она вполне нормально. Мой отец и она миллион раз беседовали за этим столом. Он купил ей этот маленький приемник, когда, намучившись со старым, так и не смог его починить. Винтики от старого, вероятно, до сих пор лежат в гараже. Мой отец всегда разбирал поломавшуюся вещь и пытался ее починить. А когда это ему не удавалось, что случалось почти каждый раз, он сохранял винтики. «Может подойдут для чего-нибудь по размеру, и тогда не придется покупать», – говорил он. Но он ни разу не воспользовался ими. После его смерти мы выбросили некоторые вещи – его одежду, несколько покрытых плесенью старых коробок в гараже, – но не могли заставить себя выбросить все эти коробочки и баночки с винтиками.

Моя мать было расстроена. В эфире осталась одна пустота. Радиостанции обычно возвращались к жизни довольно быстро, но все же для возобновления трансляции какое-то время требовалось и им. Глядя на свою мать, я вспомнил то облегчение, которое испытал, когда понял, что она не умерла. А это напомнило мне, что я должен закрасить рисунок на входной двери.

— Я видела, как он пришел сюда, Гейб, – сказала мать, не сводя глаз с приемника.

— Видела что?

— Ураган, – сказала она. – В новостях. Ведущая все говорила о том, что людям, живущим на берегу океана, нужно искать себе убежище подальше от воды. Показали фотографии пустых полок в магазинах и длинные очереди к кассам. Я знаю, мы все это видели и не раз, но у меня возникло такое чувство, будто сейчас мы имеем дело с монстром. Было что-то… что-то другое в этой Марии.

Моя мать замолчала и посмотрела на стену, словно то, что она собиралась добавить к сказанному, было написано там.

— Что-то другое в каком смысле?

— Не знаю. Форма. Размеры. Что-то. Он словно воплощал собой зло? Не знаю. El ojo del Diablo. Так это называла твоя бабушка. Помнишь, как она всегда приходила к нам, когда начинался ураган? Она всегда дожидалась, когда ты ляжешь спать, и садилась рядом с тревогой в глазах и старыми четками в своих искалеченных артритом руках. Она всегда говорила, что ураганы что-то приносят.

Я молчал, потому что сказать мне было нечего.

Каждый гребаный ураган оставляет на нас травмы. В Штатах, когда подросток приносит в школу оружие и устраивает там бойню, в правительстве начинаются разговоры о реформе законодательства, а потом ничего не происходит. Что-то похожее мы видим и в Пуэрто-Рико каждый раз, когда ураган уничтожает электрические сети, потому что они сделаны на соплях: правительство говорит о необходимости ремонта, а тем временем ставит заплаты и запускает в работу старые сети, а потом забывает эту историю до следующего урагана, который оставит нас на несколько месяцев в темноте. Я смотрел на лицо матери, зная, что она думает о температуре и проблемах с водой, о том, сколько еды у нас осталось, а еще о тех, кто умер этой ночью. Она думала о демонах, которые, по словам ее матери, живут в злобных ветрах. И я знал, что она, как и я, думает о моем отце.