Книга Дом кости и дождя, страница 75 – Габино Иглесиас

Вид мира был мне ненавистен, но я стоял под дождем, потому что жаждал чего-то иного, чем темнота в доме, и безмолвные крики призрака моего отца, и моей вины.

На земле повсюду валялись ветки и листья. Людей здесь не было видно. Мне хотелось кричать, вопить. Мне хотелось разбудить мир. Но я не мог заставить себя сделать это. Одно из последствий урагана – вбитое в тебя молчание, ты словно изъят из мира и помещен в качестве наказания в церковь, в место, где произнесение одного только слова будет сродни выкрикнутому оскорблению.

Я развернулся и пошел к дому. Приблизившись, я увидел дверь. Веве оставалось на прежнем месте, крохотные гробики по сторонам, словно незнакомые глаза, смотрели на меня. Они знали, что я совершил прошлой ночью. Они знали все. Может быть, они хотели донести до меня, что я – следующий. Странным образом револьвер в моем шкафу ощущался сейчас как проблеск надежды. Я вошел в дом и закрыл дверь.

Первое, что ты делаешь, когда во время шторма пропадает электричество, это начинаешь думать о том, когда оно вернется. Но после урагана вроде Марии люди ведут себя иначе. Нет, они знают, что электричества нет и вернется оно еще не скоро, так что лучше об этом не думать вовсе. Телефон показывал, что у меня остался 61 % аккумулятора, но сигнала не было. До возвращения сигнала может пройти несколько дней. Я хотел услышать голос Наталии, услышать, как она скажет мне, что все в порядке. Если сигнал вскоре не появится, то я попытаюсь доехать до нее.

На кухне покашливал водопроводный кран, производил звуки, какие издает умирающий от жажды. Ничего не случилось. Все было в порядке. Мы были живы. У нас все еще оставалась крыша над головой. Мы это уже проходили. Пройдем и теперь. Мы были boricuas de pura cepa, а это означало, что мы сделаем все, что потребуется.

—

Лучше всего не выходить

Секреты в горах

Быстрые, милосердные смерти

Молотом по небу

Провинциал

Наталия сидела на своем балконе и размышляла о том, сколько людей, живущих в горах, роют со слезами на глазах ямы у себя на заднем дворе.

Hay cosas sin nombre que viajan con la tormenta. Después de que pasa un huracán, lo mejor es no salir. «Со штормом путешествуют безымянные существа. После урагана из дома лучше не выходить».

Наталия уставилась на полоску океана, вспоминая слова бабушки. За бензозаправкой виднелась линия глубокой синевы, обрамленная двумя высокими зданиями, богатые обитатели которых наверняка имели чудесный постоянный вид на Атлантику.

Переезд в это место с Кейлой был хорошим финансовым ходом. Отсюда до всего было близко – panadería ^[85], берега, ее матери, кладбища, на котором похоронили ее деда, – а вот эти здания, которые закрывали от нее берег, всегда вызывали у нее раздражение. Потому что напоминали ей о том, чем владеют другие и чего нет у нее. Мужчины, погоды, Бога, этих гребаных призраков.

«Есть безымянные существа, которые путешествуют вместе с бурей. После урагана из дома лучше не выходить».

Бабушка Наталии повторяла ей эти слова снова и снова. Фактически в каждый сезон ураганов. Да что говорить – она делала это каждый год между началом июня и концом ноября. Время от времени, если Наталия была занята чем-то иным или когда она стала тинейджером, а истории бабушки вызывали у нее скуку, и она закатывала глаза, слушая их, бабушка Айрис принималась рассказывать ей дополнительные истории, которые всегда звучали как предупреждения.