Книга Дом кости и дождя, страница 79 – Габино Иглесиас

— Моя подруга Тамара вернулась в больницу, она там работает уже второй день после урагана, – сказала Наталия. – Ее назначили помогать в морге, потому что у них там кончились места. Возникли проблемы с системой аварийного электроснабжения – они не могли ее запустить целых три часа после выхода из строя общей сети. Много народу умерло. Как только ветер стих, стали поступать и новые – кто мертвый, кто умирающий. Морг быстро переполнился, а они знали, что будут поступать еще и еще…

Маленький параноидальный призрак нашептывал мне в ухо слова о Кимбо. Наталия, вероятно, заметила что-то на моем лице, потому что резко сменила тему. И ее слова мне совсем не понравились.

— Ты звонил родителям Хавьера?

Чувство вины сдавило мою грудь. Наталия могла бы спросить и о чем-нибудь другом, но она беспокоилась о людях, а потому спросила о тех, кого ударило кое-что пострашнее урагана. Я отрицательно покачал головой и не мог найти в себе силы сказать «нет» или посмотреть Наталии в глаза.

— Нужно позвонить, спросить, как они там.

Наталия в лучшие свои моменты говорила мягким, сипловатым голосом, навевавшим мне мысли о сигаретном дымке, перекатывающемся по бархатной ткани. В худшие моменты она говорила голосом моей гребаной совести. Я кивнул, страшась даже одной мысли о разговоре с матерью Хавьера по телефону.

— Ты так и не закончила свой рассказ о Тамаре, – сказал я, спеша сменить тему.

— Lo que pasa… ^[86] Не знаю, хочу ли я говорить об этом? – Это было необычно – слышать, как Наталия заканчивает повествовательное предложение вопросительным знаком. И это вызывало у меня беспокойство.

— Что бы это ни было, мне ты можешь рассказать. Помнишь – ты сама говорила, что иногда нужно перекладывать часть груза на другие плечи?

Она улыбнулась, потом огляделась. Подошла ко мне вплотную и сказала тихим голосом:

— Тамара сказала, что… ждала. Ну, ты понимаешь, ждала, когда дадут электричество или что там еще, а потом она стала слышать шумы.

— Шумы?

— Производимые… мертвецами. ¿Cadáveres ?^[87] – последнее слово она произнесла так тихо, словно делилась тайной.

— Умершими, – сказал я. – Пожалуй, можно сказать и телами.

— Она услышала шумы, издаваемые мертвецами. Они словно… словно жаловались ей или… ¿Gimiendo?

— Стонали.

— Жаловались, или стонали, или еще что. Их было так много. А потом они поднялись. Она сказала, что это случилось в одно мгновение, словно их кто-то подтолкнул. Только что они… ты понимаешь: лежали, и вот уже стоят. Она вскрикнула и услышала такие же крики – кричали люди где-то рядом, и тела тут же… улеглись на прежние места. Это случилось с мертвецами, которых еще не успели положить в морг. Не знаю, звучит как страшилка, но больше она в больницу не возвращалась.

Стояла жара, но в истории Наталии было что-то такое, отчего холодок пополз у меня по спине. Я понял, почему она не хотела об этом говорить. Я сочувствовал Тамаре, потому что, как бы я ни пытался убедить себя, что виденное ею есть следствие усталости ее мозга, а не реальность, в глубине души я знал, что это не так.

По глазам Наталии я видел, что она настроена продолжать, оставить эту историю в прошлом, нетронутой, в надежде на то, что, поделившись ею, она может ее позабыть, и потому я спросил ее о матери и о том, как они с Кейлой управляются на такой крохотной площади. Они управлялись прекрасно. Никакого ущерба от урагана они не понесли, разве что вода кое-где проникла внутрь. Во второй половине дня они отправлялись на прогулку вдоль берега Исла-Верда. Она сказала, что по вечерам дует прекрасный ветерок, и там гуляет много людей с детьми и собаками, все они пытаются воздерживаться от нервных срывов.