Книга Дом кости и дождя, страница 98 – Габино Иглесиас

— Я хочу знать, не случится ли чего с моим парнем, – сказала Наталия.

— Думайте о нем, о том, во что он втянут в эту минуту. Вы никогда прежде не спрашивали меня о нем, значит, появилось что-то новое. Покажите мне.

«Покажите мне». Эта женщина всегда говорила одни и те же слова. Это действовало на нервы. Смысл ее слов был очевиден: я могу видеть, что происходит в вашей голове. И тем не менее люди – включая Наталию и ее мать, хотя теперь они приходили сюда по отдельности – шли к ней. Они шли к ней, потому что она могла им помочь, потому что многое знала. Они шли к ней, потому что она доискивалась до истины, открывала им ее и предлагала путеводитель по темным коридорам мира. Все это не имело смысла, но было правдой.

Наталия думала о том, что сказал ей Гейб. «Они убили Хавьера», она думала о страхе Гейба и о том, как он и его друзья вечно подвергают себя опасности, словно юность была дана им для сожжения, как нечто, подлежащее растрате. Она знала: что бы она ни говорила, ее слова не остановят Гейба, но она надеялась, что сумеет ему каким-то образом помочь. Если такое возможно, то эта женщина должна знать.

Наталия закрыла глаза и сосредоточилась на Гейбе и его страхе, на том, как его теплые слезы капали на солнце, вытатуированное на ее плече. Она думала о матери Бимбо, убитой близ клуба, где та работала. Она представляла себе желание Гейба помочь другу, она знала о его стремлении любой ценой добиваться справедливости.

— Молодой человек, которого вы любите, собирается вслепую войти в темную комнату, полную чудовищ, – сказала женщина.

Наталия подняла веки и посмотрела в немигающие глаза женщины. На лице женщины было написано беспокойство, даже, возможно, испуг. Страх начал обволакивать сердце Наталии, как холодная змея.

— Он?..

— Не спрашивайте об этом. Смерть делает то, что считает нужным, и будущее неизвестно. Мы можем только одно: попытаться проложить себе путь там, где безопаснее всего.

Наталия всю дорогу сюда обдумывала этот вопрос, а теперь ей не позволяли задать именно его.

— Не надо так уж волноваться за него, – сказала женщина. – Его что-то хранит. Может быть, дед, может быть, родитель. А еще темный игривый старый бог, у которого много имен. Все с ним будет хорошо. В особенности если вы ему поможете. Он слишком… доверчив. Волны чьей-то чужой жизни несут его. Но он будет делать то, что его душе угодно, так что вам следует волноваться за себя.

— За себя?

— Вы в беде. Вы думали о мертвеце. Вы чувствуете его присутствие. Вы чувствуете то существо, что явилось со штормом. Иногда мысли о чем-то призывают его, а вы не хотите вызывать это.

«Со штормом путешествуют безымянные существа. После урагана лучше всего не выходить из дома».

— Да, я думала. Я знаю… в горах во время шторма всякое случается. Дурные вещи.

— Дурные вещи случаются повсюду, мисс. Так уж устроен мир. Мы тратим много сил, чтобы принести добро в мир, потому что зло приходит само. Перестаньте слишком уж беспокоиться об этом. Вас ожидают большие изменения. Те изменения, которых вы хотите. Подготовьтесь к ним. А дела мертвецов лучше оставьте мертвым, дитя.

— Я могу чем-нибудь ему помочь?

— Это уже вам решать, – сказала женщина, ее глаза были открыты и расфокусированы. – Прислушайтесь к вашему внутреннему голосу. И слушайте своего парня. Может быть, он о многом не говорит вам, чтобы защитить вас от той тьмы, в которую погружен, но если вы будете внимательно слушать, что он говорит, то вы сможете услышать то, о чем он не говорит.