Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 121 – Габино Иглесиас

«Люди отправляются в ад, потому что причиняют боль тем, кто этого не заслуживает, а не потому, что защищаются».

Эти слова, сказанные там и в этот момент, значили для меня все. Потом мне вспомнились слова Падре Сальвадоре: «Люди, которые совершают дурные поступки ради благого дела, всегда прощены в глазах Господа…»

Я закрыл глаза и подумал о пуле, которая убьет Брайана. Она вылетит из ствола пистолета и размозжит его мозг, вмещающий воспоминания. Размозжить мозг человека – означает насильственно выбросить в мир обрывки его прошлого. Это еще малая цена сохранения в целости моих воспоминаний об Аните, малая цена за еще один прожитый день, за шанс начать жизнь с чистой страницы, снова обнимать Мелису, пока ее тепло не прогонит из моей головы навсегда память о том, что я сделал с ней. Да, я знаю слово «рационализация». Мелиса объяснила мне, что оно значит. Ей нравилось вспоминать его каждый раз, когда она чувствовала, что я подыскиваю оправдания совершенным глупостям. В данном случае я не возражал.

— Чуваки, почему бы вам не поехать в магазин на новом пикапе? – спросил Кевин. – Будет странно, если мы все выедем разом. Вы там постоите чуток, а потом, когда увидите нас, поедете следом.

— Окей, – сказал Хуанка. – Скажите Брайану, чтобы пришел к нам туда.

Мы сели в машину и подъехали к входу в магазин, но внутрь входить не стали.

Из магазина вышла толстая женщина. В одной руке она несла младенца, а другой тащила за собой малышку, едва начинающую ходить. Младенец на руках плакал. Малышка – девочка с взъерошенными каштановыми кудряшками и в розовом платьице, усыпанном улыбающимися рожицами, – сопротивлялась, плакала. Она сражалась, как сражаемся все мы. Мы приходим в мир, сражаясь, приходим в крови и слезах, потом мы сражаемся с болезнями, катастрофами, возрастом или экссангвинацией. Суть в том, что нам необходимо сражаться. Всегда. Сдача никогда не бывает одной из наших опций.

Вернулся Брайан, а Хуанка отправился в туалет. Мы молча сидели в машине, смотрели, как толстая женщина тащит за собой девочку по парковке к старенькой «Хонды Аккорд» в конце здания. Неожиданно из магазина вышел человек, подстриженный ежиком, с несколькими брошюрами в руках. Он был невысокого роста, в синих спортивных шортах, в шлепанцах и белой майке-алкоголичке. Он подошел к маленькой девочке, взял ее за руку, которую держала женщина, и дернул вверх. Ее крохотные ножки оторвались от земли. Когда он ударил ее в первый раз, Брайан всосал в себя воздух через зубы и сказал: «Черт!» Когда он ударил ее во второй раз, я открыл дверь машины. От третьего удара человек воздержался, потому что я закричал на него. Он посмотрел на меня. На его лице вели сражение смятение и ярость, и никто из них не мог победить. Я набросился на него, еще не успев понять, что сейчас произойдет. Мой кулак с размаху нашел его челюсть. Клац. Костяшки моих пальцев застонали. Он уронил девочку, но она приземлилась на ноги. Второй удар был прямым и пришелся в лицо между носом и ртом. Его зубы врезались в мою кожу. Боль пронзила меня до самого локтя. Хрящи в его носу хрустнули, как куриная ножка, отделяемая от тушки. Его глаза закатились до белков, и он упал на спину, приобретя в падении достаточно инерции, чтобы его голова стукнулась о бетон, когда он упал. Женщина завизжала, как поросенок, прижимая к себе детей. Оба ребенка плакали.