Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 122 – Габино Иглесиас

— Когда он придет в себя, скажите ему, что я буду всю его поганую жизнь наблюдать за ним. И если он еще хоть пальцем прикоснется к этой девочке, я буду ждать, и если мне придется отлупить его еще раз, то я не остановлюсь, пока он не перестанет дышать. Вы меня поняли?

Она меня не поняла. Она не поняла, потому что все это время кричала. Я почувствовал чьи-то руки на себе.

— Братишка, у тебя кровь!

Это был Брайан. Я развернулся и оттолкнул его. Неужели этот мудозвон пришел спасать скотину, которая била ребенка?

— Твоя рука, бля! Она тебе понадобится сегодня вечером.

Моя рука. Боль, которая скрывалась за стеной адреналина, выбежала и лягнула меня в мозг.

— Черт. – Брайан свистнул. – Каким же нужно быть ублюдком, чтобы бить такого ребенка.

Дыхание у меня затруднилось.

— Я оставил вас, мудозвонов, всего на минуту, а вы за это время умудрились уложить на парковке какого-то говнюка? – голос Хуанки перекрывал хаос. – Чувак, куда ж ты со своей глупой задницей лезешь? А ну давай в машину, и уматываем отсюда. Только этого говна нам сейчас не хватало.

Он не был не прав, но то, что сделал я, казалось более правильным, чем любое количество правоты, которую выражал Хуанка, а потому мне было все равно.

На Карибах вечер наступает так, будто кто-то щелкнул выключателем. Солнце не ползет вниз по небосклону, чтобы спрятаться за океаном, – оно падает, как часть радиоактивно загрязненного фрукта, по которому бьет палкой рассерженный малыш. В Техасе и Нью-Мексико все иначе. На американском юго-западе солнце заходит вежливо, словно дает вам понять, что скоро стемнеет. Оно чмокает небеса синюшными поцелуями и нередко проливает акварельные оранжевый, розовый, красный и фиолетовый цвета на облака. Травяные угодья в Нью-Мексико обширны и великолепны, а еще они однообразны и обыденны. Да, в этом можно услышать противоречие, но нужно побывать там, чтобы понять, насколько это верно. С одной стороны, эта необитаемая земля тянется в бесконечность во всех направлениях, и вы понимаете, каким удивительным может быть мир, когда нигде вокруг не увидишь ни одного здания – ни моллов с нагромождением товаров, ни людей, шумящих вокруг тебя. Открытая земля подчеркнута низкими горами и бесконечным небом, как напоминанием о лучших временах, о временах, когда здесь не было людей.

Я видел, как Стив и Кевин последовали за нами, когда мы по съезду покинули Ф-10 и поехали дальше по бездорожью, но теперь я их не видел. Я был уверен: эти мудозвоны передумали.

Пикап ехал хорошо, большие колеса и хорошие амортизаторы делали свое дело, но из-за неровностей контейнер в кузове подпрыгивал и ударялся о борта. Знание о том, что в нем лежит тело, не придавало уверенности.

Впереди справа земля постепенно темнела и повышалась. Вблизи Флоридские горы казались засохшими коричневыми шрамами на земле.

Хуанка съехал в высохшее русло реки, остановился за холмом и заглушил движок. Темнота поглотила все.

Мы просидели бездвижно около минуты, давая глазам привыкнуть к темноте.

— Вот это место, – сказал Хуанка. – Будем надеяться, эти мудозвоны обоснуются где-то поблизости. Вершина любого из этих холмов – прекрасная позиция для стрельбы по машине, при этом сам ты остаешься невидимым. Сначала они пробьют покрышку, а потом уже в дело вступим мы.