Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 142 – Габино Иглесиас

Обвинение. Доказательство преступления.

* * *

Padre nuestro que estás en el сielo…

— Эй, Марио, ты мне не поможешь с этим?

…santificado sea…

— Да, секундочку.

…tu nombre; venga a nosotros tu reino…

Я завел руку назад и вытащил пистолет.

…hágase tu voluntad así en la tierra como en el cielo…

Большой палец моей правой руки нащупал предохранитель, перевел его в боевое положение. Мой указательный палец змеей обвился вокруг спускового крючка.

…danos hoy nuestro pan de cada día y perdona nuestras ofensas…

Я обошел пикап. Брайан возился с поясом, пытался что-то достать.

…así como tambiе́n…

Я поднял пистолет.

…nosotros perdonamos…

Брайан посмотрел на меня.

…a los…

— Какого х…

Я нажал на спусковой крючок.

Никакого оглушающего взрыва, в отличие от кино, не последовало, ничто не замедлилось, не было съемок сверху. Последовал лишь негромкий хлопок пистолета, металлическое сердце выплюнуло в мир немного смерти.

Пуля вошла в череп Брайана над левым глазом. Появилось темное пятно. Крохотный отрезок времени, чтобы поставить точку в его жизни. Он длился не дольше доли секунды, и вселенная приняла случившееся.

…que nos ofenden…

Рука Брайана упала. Челюсть отвисла. Его рот распахнулся, раздался беззвучный крик, который я буду слышать до конца моих дней.

…No nos dejes caer en la tentaciо́n…

Он упал на бок.

…ylíbranosdetodomal…^[339]

Тело Брайана обрушилось. Он был мертв.

Amе́n.

* * *

В закольцованной кинопленке, раскручивающейся в моей голове, я снова и снова доставал бумажник. Доставал бумажник. Только бумажник.

Крохотный взрыв, который нарастал: Я никогда не…

Все остановилось. Изображение в моей голове замерло. Брайан. Его лицо на земле. Задранная рубашка. Грязные джинсы. Жгут из коричневого ремня на его ноге.

Я взял бумажник. Я не брал пистолета. Я не взял пистолета, потому что никакого гребаного пистолета не было. Пистолет был в его руке, когда мы всех перестреляли, а потом он бросил его в машину, оставил на заднем сиденье. Он возился в своих штанах, потому что его гребаный ремень использовался как жгут на его ноге, а не придерживал шорты на поясе.

Я убил невооруженного человека. Моего друга.

Чувство вины взорвалось в моей груди, как удар кулаком гневливого бога. Я моргнул, схватил свои вещи и проскользнул в мою машину. Добравшись до дома, я сел на диван, а это значит, что в какой-то момент я привел машину домой, но я не помню, чтобы я ехал. Единственное, о чем я мог думать, так это о той ночи. Мой мозг постоянно переформатировал ее. Я сумел перейти из агрессора в жертву. Эта перемена была как глоток кислорода – чему-то требовалось выжить. В моей голове та ночь стала смотреть на меня обвиняющим взглядом.

Оправдания. Вот что мне требовалось. И их было пруд пруди.

Брайан собирался меня убить. Он подсел на метамфетамин. Он хотел забрать мои деньги. Он сам своими действиями навел меня на эти мысли, понимая, что, по сути, они означают мою неизбежную смерть где-то в пустыне. Брайан был швалью. Брайану было насрать на тех мудаков из гриль-бара. Помни золотое правило: никогда не доверяй нарикам, pendejo.

Я сидел на диване и обвинял Брайана во всем, как прежде обвинял Мелису. Я потерял обоих, и причиной этих потерь было насилие. Насилие с моей стороны. Насилие, которое поначалу казалось праведным, а потом привело к моему краху, словно какой-нибудь сильнодействующий наркотик. И ни одна из этих потерь не вернула мне Аниту.