Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 73 – Габино Иглесиас

По лицу Брайана я видел, что все, сказанное Хуанкой, вызывает у него неприятие, но напряжение между ними и тон Хуанки не позволяли ему возражать.

— Ну а теперь заканчиваем эту хрень и идем к Дону Васкесу. Так?

Брайан посмотрел на меня. Глаза у него покраснели, как если бы он плакал или принял дозу льда. Как бы то ни было, мне не хватало сил разбираться с ним сейчас.

Хуанка вывел нас из комнаты в кухню, положил руки на стол со столешницей из черного гранита и посмотрел на нас, словно ожидая нашей реакции.

— Ну, так где же этот туннель, Хуанка? – спросил я.

— Ты на нем стоишь.

— Марио, ну-ка, помоги мне, – сказал Хуанка, напирая на стол.

— Вход в туннели на твоей кухне? – спросил Брайан.

— Да, он всегда был здесь. Типа семейное, вы меня понимаете.

— И как ты оказался в этом деле, Хуанка? – спросил я, помогая ему сдвигать стол. Он, казалось, был готов немного приоткрыться, а я хотел как можно больше узнать о его прошлом. Я не доверял ему. Мысли о фотографиях из конверта все время возвращались ко мне. Как и его предупреждение из гриль-бара.

— Mi familia es de Ciudad Juárez^[218]. Там я родился и вырос. Мой отец работал по эту сторону границы и присылал домой деньги. Он собирал лаймы, апельсины, арбузы, огурцы – чего только он не собирал. Иногда ему не платили, а когда он начинал протестовать, эти говнюки говорили, что напустят на него la migra^[219].

Он устал работать за гроши на плантациях и устроился перевозить наркоту для местного дилера в Эль-Пасо. Se convirtiо́ en mula^[220]. Это занятие приносило больше доходов, чем сбор фруктов под палящим солнцем, и он теперь присылал нам деньги регулярно. Моя мать ненавидела то, чем он занимается, но дела наши пошли лучше. Мы купили хорошую обувь. Даже для дома кое-что купили. Не замечать всякое говно просто, когда у тебя полон желудок, вы меня понимаете. А потом его убили.

Брайан перестал расхаживать по комнате туда-сюда, он оперся о стол и слушал. Я делал то же самое, стоял там как идиот. Хуанка смотрел на нас и продолжал:

— Я все еще был pinche escuincle^[221]. На следующий день моя мать собрала все деньги, которые ей удалось накопить, и заплатила одному coyote^[222], чтобы доставил нас в Эль-Пасо. Это было непохоже на то, что ты видишь в кино, – эмигрантов, набитых, как сардины, в кузов грузовика или еще какую дрянь. Моя мать знала кое-кого. Эти люди провели нас сюда по туннелю. После нашего переезда нас посетили некоторые старые друзья отца. Они пересекали границу туда-сюда так, будто ее и не было. У них были связи. Были эти туннели. Я и оглянуться не успел, как у нас появился маленький дом на улице, называемой Бродвей, как знаменитая улица в Нью-Йорке. Мы стали marionetas в чужой игре. В кухне был фальшивый пол, закрывающий вход в туннель с кухни, как и здесь, и две комнаты в доме были набиты сумками с землей – они стояли там с тех времен, когда туннель только копали. Прикрытие было хорошее – приятная дама с тремя детишками. Никто ничего не подозревал. Она выглядела как любая другая мексиканская мать в Эль-Пасо. С соседями она была мила. Ходила в церковь. Люди были уверены, что она зарабатывает на жизнь поденщиной – моет полы в чужих домах или что-то в этом роде.

Образ прекрасной пожилой дамы, уже сложившийся в моей голове, стал рушиться.