Книга Внезапная смерть, страница 77 – Дэвид Розенфелт

Он продолжит напевать песенки, пока я не придумаю ответ, но мне ничего не приходит в голову.

— Я серьёзно, нужно занять позицию, — продолжает он. — И не волнуйся, я знаю Лори. Она не переедет в этот захолустный городишко. Она девушка из центра; она всегда жила в своём центральном мире.

Ага! Идея.

— Я не буду ей этого говорить, — отвечаю я.

— А что ты скажешь? — спрашивает он.

— Буду честен. Скажу правду. Скажу: «Мне просто нужен кто-то, с кем я могу поговорить. Я люблю тебя такой, какая ты есть».

Он понимающе кивает.

— Молодец, чувак. Но эта честность — это такое одинокое слово.

* * * * *

Я БЕРУ НА СЕБЯ ЗВОНОК родителям Адама в Канзас, чтобы сообщить им о смерти их сына. Это один из самых трудных разговоров в моей жизни, но я могу лишь представить, насколько хуже им. Они хотят, чтобы тело отправили самолётом домой для похорон, и я обещаю помочь им с организацией. Это дело об убийстве, так что по закону сначала необходимо провести вскрытие, но я не вижу необходимости упоминать об этом сейчас.

Кажется, они не хотят заканчивать телефонный разговор, будто я — их последняя связь с сыном, и они хотят сохранить эту связь как можно дольше. Они проявляют невероятную щедрость, говоря мне, что Адам звонил им и рассказывал, как ему нравится работать со мной, и как он взволнован тем, что знакомится с важными спортивными журналистами. Он знакомился с футболистами, а не с журналистами, но я, конечно, не утруждаю себя их поправкой. Воспоминания — это всё, что у них есть, и я не хочу их затуманивать.

Я говорю им, что Адам надеялся купить им дом, что он часто и с любовью говорил о них. Они благодарят меня и наконец прощаются, чтобы уйти в свою агонию.

Утром я прошу Кевина, Сэма, Маркуса и Эдну присоединиться ко мне и Лори дома для редкого воскресного собрания. Уилли тоже приходит, потому что хочет участвовать во всём, что может, чтобы защитить меня и поймать убийцу Адама. Я рад, что он здесь; процесс не остановится, пока мы скорбим об Адаме, и я должен убедиться, что как группа мы готовы справиться с тем, что случилось, и двигаться дальше.

Первый час или около того мы говорим об Адаме и о наших чувствах к нему. Он произвёл на каждого из нас очень глубокое впечатление своим энтузиазмом к жизни, энтузиазмом, который делает его смерть ещё более трагичной. Маркус даже добавляет два слова к дискуссии: «Хороший парень». Это эквивалент Маркуса для нормального человека, произносящего страстную двадцатиминутную речь.

Кевин заставляет нас посмотреть на то влияние, которое это ужасное событие окажет на дело Шиллинга. Я думал попросить судью Харрисона о двухдневном перерыве, чтобы привести мысли в порядок и наверстать работу, которую делал Адам.

Кевин считает, что перерыв — плохая идея, что огласка убийства Адама может иметь непреднамеренный и ироничный эффект, помогая защите Кенни. Несмотря на предупреждение судьи Харрисона присяжным не знакомиться с освещением этого дела в СМИ, нет никакой реалистичной возможности, что они не слышали о случившемся. Неизбежный вывод заключается в том, что в этом деле замешаны убийцы, которые не сидят рядом со мной за столом защиты. Возможно, мы сможем убедить присяжных, что разумно предположить, что те же люди убили и Троя Престона.

Я думаю, Кевин, вероятно, прав, хотя его аргумент, вероятно, спорен, поскольку судья Харрисон вряд ли предоставит перерыв в любом случае. Поэтому я решаю продолжить, хотя нет ничего, чего бы я хотел меньше.