Книга Внезапная смерть, страница 97 – Дэвид Розенфелт

Мы с Кевином обсуждаем нашу юридическую стратегию, чтобы представить этот новый поворот событий. Решение целиком останется за судьёй Харрисоном, а Дилан придет в ярость от одной перспективы этого. Мы соглашаемся, что попросим о встрече в кабинете судьи до начала заседания завтра и попытаемся ударить с лучшей стороны.

Я просыпаюсь рано и звоню Рите Гордон, секретарю суда, и говорю ей о нашем желании провести встречу в кабинете судьи, отложив тем самым начало заседания. Я говорю Рите, что это срочное дело, потому что я хочу, чтобы судья был полностью готов к решению очень важного вопроса.

Мы с Кевином прибываем раньше Дилана и неформально болтаем с судьёй те пять минут, пока он не приходит. Нам запрещено говорить о деле, и из-за рода занятий подсудимого мы даже не можем заниматься естественным и поговорить о футболе.

Когда Дилан прибывает, я перехожу к делу.

— Судья Харрисон, — говорю я. — Произошло очень важное новое событие, которое заставляет нас просить о переносе.

Переносы — это не то, что судья Харрисон раздаёт охотно, и он смотрит на меня поверх очков.

— Я бы предложил вам быть немного более конкретным, — как мягко подмечено.

Я хочу выдать как можно меньше информации, но я полностью осознаю, что мне придётся быть откровенным. Я рассказываю ему об общеамериканских выходных старшеклассников и о том, что большинство молодых людей из команды нападения умерли.

Его интерес, очевидно, задет.

— Они были убиты?

— Полиция в тех юрисдикциях так не считала, но я полагаю, что поскольку они не могли знать о связях, они пришли к неверному выводу.

— Почему они не могли установить связи? Вы установили.

Я киваю.

— Потому что мы искали их и нам всё равно повезло их найти. Полиция на местах не могла знать, куда смотреть. Эти молодые люди по большей части не знали друг друга, а общеамериканская команда этого журнала была малоизвестной. К тому же многие издания выбирают общеамериканские команды; у них не было бы причин фокусироваться именно на этой.

— И у вашего клиента есть алиби на эти другие смерти? — спрашивает он.

— На данный момент нет, Ваша Честь. Фактически, он был достаточно близок географически, чтобы совершить каждую из них.

Судья Харрисон перебивает:

— Позвольте мне понять. Вы отказываетесь от своей версии о том, что убийство в этом деле было связано с наркотиками, и разработали новую стратегию, которая заключается в том, чтобы сказать присяжным, что пока ваш клиент предстал перед судом за одно убийство, он вполне может быть серийным убийцей?

Я нервничаю как чёрт, но не могу удержаться от улыбки, когда он так это формулирует.

— Вы находите это нетрадиционным, Ваша Честь?

— Не совсем то слово, которое я бы использовал.

— Ваша Честь, в интересах правосудия я хочу, чтобы присяжные увидели всю правду. Я считаю, что эта правда также позволит мне создать разумное сомнение в виновности моего клиента.

Харрисон поворачивается к Дилану, который, кажется, ошеломлён тем направлением, которое приняла эта встреча.

— Мистер Кэмпбелл?

Дилан в недоумении. С одной стороны, он был бы в восторге, если бы призрак Кинтаны и наркотиков исчез из дела; с другой стороны, он абсолютно мне не доверяет. Для него это выглядит идеально, но он достаточно умён, чтобы знать: если я чего-то хочу, он не должен этого позволять.