Книга Край биографии, страница 74 – Денис Нижегородцев

Короче говоря, в условиях осады о нормальном заживлении ран говорить не приходилось. К тому же вши Порт-Артура прекрасно справлялись с переносом тифа, а мухи и тараканы – с распространением дизентерии. Но было и еще кое-что, даже более страшное. Как сказал бы советский писатель Гайдар, пришла беда, откуда не ждали.

Все начиналось с потери аппетита, слабости и раздражительности. Похожие симптомы можно было наблюдать у Песоцкого, Ратманова и большей части их сослуживцев по пулеметной роте. Можно было сказать просто: идет война, кому сейчас легко? Однако «дядьки», шпынявшие недавнего новобранца, произнесли другое слово – цинга. Она же – морская чума, потому что долгое время считалась едва ли не профессиональным недугом для тех, кто служил на флоте. По подсчетам историков, от цинги погибло больше моряков, чем от кораблекрушений или последствий морских боев. Порой мореплаватели теряли целые экипажи из-за этой напасти. Хотя болезнь могла возникать и на суше: в отдаленных населенных пунктах, тюрьмах или осажденных крепостях.

Причем люди, опасавшиеся заразиться чумой, тифом или дизентерией, долго пребывали в уверенности, что цинга распространяется, как и все другие вирусные инфекции. Каково же было их удивление, когда вдруг выяснилось, что экипажи целых кораблей выкосила не эпидемия, а виной всему был всего лишь недостаток витаминов, и прежде всего – аскорбиновой кислоты. Звучит как-то даже несерьезно – в рационе солдат и матросов просто не хватало цитрусовых или, к примеру, кислой капусты, которая могла выполнять ту же роль. Но выглядело это ужасно: иссиня-черные пятна по всему телу, кривые, ходящие ходуном зубы и выпадающие даже при легком прикосновении волосы. А на закуску – ломота в костях и общая депрессия. Ну и визитная карточка больных цингой – кровоточащие десны.

Георгий не по-доброму улыбнулся, открыв рот и обнажив истерзанные болезнью челюсти. От этого фотокорреспондент запнулся на ровном месте и едва не разбил свою дорогостоящую технику, лишь в последний момент успев ухватиться за плечо одного из пациентов. А Ратманов, чтобы добавить картине красок, еще и поцокал языком. Находиться в лазарете ему стало немного веселее, не так скучно.

Лечили цингу, добавляя в рацион свежие овощи и фрукты, особенно цитрусовые. Никогда в жизни, ни до, ни после, Георгий не потреблял столько лимонов и апельсинов. Но болезнь все равно отступала медленно. Война же продолжалась. И с каждым днем, по мере выздоровления, рядовой Ратманов был все ближе даже не к миру, а к японскому плену…

5

Порт-артурских пленных решено было разместить в давно ожидавшем их лагере Хамадэра, что в окрестностях японского города Осака. Путь туда лежал через Желтое море и Нагасаки – по-прежнему главные ворота в Страну восходящего солнца. Первые партии пленных отправили еще в январе. Но Ратманов был тогда среди раненых и больных, а потому остался в Порт-Артуре. Пропустил и вторую партию, и третью, и четвертую. Каждая набиралась по мере того, как люди покидали лазареты. Таким образом, в течение нескольких месяцев за море переправили больше двадцати тысяч нижних чинов. В какой-то момент очередь неизбежно дошла и до Георгия. Он оказался в группе из полутора сотен оставшихся солдат и матросов. А поскольку всех его однополчан отослали в лагерь еще раньше, на барже он не встретил ни одного знакомого лица.