Книга Край биографии, страница 90 – Денис Нижегородцев

По пути возникало немало опасностей. Один Гулльский инцидент чего стоит, когда Рожественского обвинили в обстреле английских рыбаков в Северном море. Сам адмирал утверждал, что там видели японские миноносцы. Но инцидент едва не привел к войне между Российской и Британской империями. Скандал с трудом замяли дипломаты.

В декабре, когда корабли прошли примерно половину пути и бросили якорь в бухте Носи-Бе у берега Мадагаскара, пришло известие о падении Порт-Артура. Вместе с крепостью прекратила существование и 1-я Тихоокеанская эскадра. Соединяться стало не с кем. А дальнейший путь некоторые посчитали чистым безумием. Однако Рожественский скрепя сердце повел отряд кораблей дальше.

Головной болью для командования стал и переход из Индийского в Тихий океан. Гадали, где легче не встретиться с флотом микадо: в Зондском проливе или Малаккском. В итоге выбрали последний. Повезло. Но ненадолго. Рожественский играл с японским адмиралом Того в кошки-мышки, и развязка была уже близка.

Все случилось в мае в узком проливе между Кореей и Японией, у берегов небольшого острова Цусима префектуры Нагасаки. Нет смысла лишний раз сыпать соль на рану. Все давно описано в учебниках истории. Достаточно сказать, что 2-я Тихоокеанская эскадра повторила судьбу первой. А выжившие моряки пополнили ряды военнопленных.

2

Семьдесят тысяч человек, приученных к ржаному хлебу, борщу и увесистым ложкам, теперь привыкали к рису во всевозможных вариациях, морепродуктам и хаси – палочкам для еды, придуманным будто бы для того, чтобы голодный русский солдат так и не сумел подцепить ими зеленые несоленые водоросли. И если у моряков, побывавших в других странах, это вызывало не столь бурную реакцию, привыкание нижних чинов сухопутной армии длилось много дольше. Тем более что было их в три раза больше, чем матросов. В основном порт-артуровцы, но также свидетели битв под Мукденом, Ляояном и сражения на реке Ялу – они-то и составляли большинство в трех десятках лагерей, разбросанных по всей Японии. Подавляющая часть пленных содержалась в Нарасино, что в окрестностях Токио, и в Хамадере, под Осакой. В последнее место определили и рядового Ратманова после поимки патрулем, вызванным бдительной соседкой.

Японцы – народ педантичный и предусмотрительный. Лагеря для пленных обустроили еще во время войны с Китаем. А теперь преспокойно дожидались прибытия русских солдат и матросов. Конкретно Хамадера располагалась на берегу Осакского залива Внутреннего Японского моря – так оно называется. Там была огромная, обнесенная стеной территория, изнутри поделенная еще на несколько зон поменьше. В каждой успели построить не меньше двух десятков бараков, которые вмещали по две сотни пленников. А в центре лагеря – больница, торговая лавка, пекарня, баня, прачечная, гимнастический зал и несколько церквей разных религий.

И на барак, куда определили Ратманова, грех было жаловаться. Нары – не перина, но благодаря мешкам, набитым чем-то мягким, и паре одеял на брата вполне можно было жить. А главное, что бросалось в глаза: чистота, аккуратность и ничего лишнего – ваби-саби, как говорят в Японии. Прошел слушок, что так благостно было только в Хамадере – лагере во многом показательном, куда наведывались высокие чины, представители общественности и иностранные корреспонденты. Япония всеми силами стремилась показать остальному миру, какая она прогрессивная и гуманная. Георгию же сравнить было не с чем. Разве только с волей, где в быту бывало и похуже, но все уравновешивалось свободой.