Книга Край биографии, страница 92 – Денис Нижегородцев

— Вы много времени проводите в спорте.

Георгий кивнул.

— Ущерб другим упражнениям, – добавил японец.

Георгий промолчал, ожидая продолжения разговора.

— Все упражнения в Хамадера полезны, – заявил Так. – Только один спорт не полезен. Как вы говорите: в здоровом духе здоровое тело? – уточнил он.

— В здоровом теле здоровый дух, – подсказал Ратман.

— Только один спорт не полезен, – упрямо повторил надзиратель. – Нужны другие упражнения кроме спорта.

Ну, в губернской гимназии это были латынь, греческий, слово Божье… припомнил Жора.

— Я отыскал другие упражнения, – признался Так. – Бумаги, выправление бумаг, другие поручения, – перечислил он.

Георгий знал: по правилам, в лагере для военнопленных он мог ничего и не делать. Из обязательств – только помыть за собой стакан, заправить постель да убраться в бараке согласно расписанию дежурств. Все, что сверх, было уже делом добровольным и оплачивалось дополнительно к той половине иены в месяц, какую он получал и так. С другой стороны, именно Так отвечал за правила и вполне мог превратить жизнь Ратманова в ад. Было очевидно, что японец сделал ему предложение, от которого не отказываются. Умилило лишь то, как оно было преподнесено. Надзиратель явно желал наказать культуриста, поручив совершенно не свойственные тому упражнения. В этот момент интеллигентное прошлое догнало экс-Гимназиста. И Георгий не смог сдержать улыбки.

— Чему рад? – спросил Так с подозрением.

— Возможности быть полезным лагерю! – соврал Ратман.

— Хорошо, завтра приступать, – заключил надзиратель.

Наверняка он куда-то спешил, потому что инструкция на том и закончилась.

Если же говорить в целом об отношении к русским пленным, многие впоследствии вспоминали: обращались с ними весьма прилично и даже лучше, чем можно было предположить. Был разве что один нюанс. Гуманность эта шла не от сердца, а по приказу микадо. В отличие от русских, для которых справедливость и другие человеческие качества всегда стояли выше закона, подданные Страны восходящего солнца отличались прежде всего дисциплинированностью. И если император запретил им убивать пленных, они четко следовали полученному предписанию.

4

Но не меньший, а, пожалуй, даже более коварный враг завелся у Ратманова среди своих…

— Вот же, ядрена вошь, какая бестолочь нами руководит! – донесся знакомый голос, когда Жоржик осваивал обязанности сотрудника канцелярии и по служебной надобности проходил мимо одного из дальних бараков, да еще и в чужой зоне лагеря, где прежде не был.

Он узнал бы этот голос из тысячи. Но поначалу не поверил ушам. Они не виделись всего ничего, меньше года, но поскольку в Порт-Артуре каждый день был за неделю, а неделя за месяц, казалось, что прошла целая вечность. Громкий, резкий, низкий голос определенно мог принадлежать только матросу Михалку!

И хотя служебная необходимость не требовала сегодня посещать именно этот барак, Георгий не мог просто так пройти мимо. Он осторожно приоткрыл тростниковую дверь и подслушал часть разговора.

— …А ты все на Николашу надеешься, – началось все с вырванной из контекста фразы про Николая II. – А он вона чего устроил. Сначала войну удумал, чтобы с ее помощью революционные настроения, которые уже имели место быть, в зародыше же и удавить. Снюхался с «безобразовской кликой»^[47] ради эксплуатации лесной концессии на реке Ялу, да и профукал все. Теперь уж поздно локти кусать, революция шагает по стране!