Книга Край биографии, страница 99 – Денис Нижегородцев

Казалось, теперь живи да радуйся. Получи от царя обещанное, нацепи медаль на шею, справь себе дом: хоть в Сибири, хоть в Поволжье, хоть в одной из столиц, а потом женись и нарожай кучу маленьких Ратмановых…

Но едва ступив на владивостокскую землю и не успев толком обустроиться, Жора оказался в окружении нескольких суровых военных, только не по сухопутной части, а по жандармскому ведомству. Вместо обещанного хлеба с солью, оркестра и россыпи правительственных наград его взяли под белы рученьки и повели куда-то на глазах изумленного местного населения:

— Ратманов.

— Да.

— Пройдемте с нами.

— Куда?

— Пока на гарнизонную гауптвахту до выяснения…

1

Так Жорка впервые оказался за решеткой по уголовной статье. И не в обычной кутузке, а на сибирской каторге! Руку к сему приложил некогда его добрый приятель, гармонист и балагур, а впоследствии злопамятный и мстительный враг, сдержавший-таки данное однажды обещание:

— Не достану тебя в Японии, жди проблем на родине! – сказал он Георгию после незабываемой драки в лагере Хамадера.

Претворение озвученного плана в жизнь не заставило себя ждать. Едва Ратманов освободился из самурайского плена и переплыл Японское море, за ним пришли, причем свои же.

— Не будем ходить вокруг да около, – предложил ротмистр охранного отделения Владивостока Мальцев, невысокий человечек, но с колючим твердокаменным взглядом. – Ваш товарищ, Алексей Михалок, уже дал показания…

— А я и имени-то его не знал, – признался Георгий. – Михалок и Михалок…

— Вот тебе и товарищи, – констатировал ротмистр.

— И то правда.

— Набор обвинений серьезный, – с видом аптекаря, подбирающего нужный яд, продолжил Мальцев, перебирая бумаги. – Явка с повинной уже неуместна. Но чистосердечное признание и деятельное раскаяние еще могли бы повлиять на вашу участь.

— А в чем, собственно, меня обвиняют? – спросил Ратманов, пока не потерявший самообладания.

Жандарм позволил себе театральную паузу, некоторое время глядя на Георгия в упор: мол, ваньку валять будем или пойдем на сделку со следствием? После чего доложил:

— Вкратце: революционная агитация, пропаганда, участие в заговоре против государства и священной особы государя императора.

Жорка присвистнул. За такие дела не только каторга – и виселица могла не показаться чрезмерной.

— Мы читали ваши прокламации, – признался Мальцев.

И Жора присвистнул еще раз. Видимо, речь шла о тех самых бумагах, что подталкивали наших пленных выступать против своего царя и правительства и которые Михалок планировал распространять через него!

— Я не имею отношения к листовкам, которые вы показываете, – заявил Георгий.

— Все вы так говорите. – Мальцев хитро сверкнул глазами. – Тогда откуда вам о них известно?

— Мне предлагали их распространять, но я отказался.

— Вот как? – не поверил жандарм.

— Да. Причем предлагал тот самый Михалок.

— А он утверждает обратное! По его словам, именно вы, пользуясь своим исключительным положением при лагерной канцелярии, организовали целую сеть по распространению данных… сочинений. И, надо признать, делали это весьма успешно: благодаря вам такая, с позволения сказать, литература ходила по баракам в течение нескольких недель или даже месяцев!

— Такого не было.

— А он говорит: было! – с упрямством, достойным лучшего применения, повторил жандарм. – И с ним еще восемь свидетелей подписали показания схожего содержания.