Книга Пуля времени, страница 42 – Николай Свечин, Денис Нижегородцев

Но сон не приносил утешения. И не походил на приятную прогулку. Скорее относился к категории ночных кошмаров. Прошлое, будущее, иллюзорное настоящее. Все смешалось самым причудливым образом.

Опер за кем-то бежал, но постоянно оглядывался в поисках собственных преследователей. Он ловил или его ловили. Дореволюционные наганы и маузеры в этом бредовом допущении мирно соседствовали с вполне современными пистолетами Макарова и автомобилями с мигалками. А извозчики на облучке обгоняли московские пробки из тонированных «бэх». Это было похоже на кино.

А Бурлак, без преувеличения, потерялся во времени. Не мог ответить даже самому себе, где он, где настоящая жизнь, а где…

Поэтому, когда во сне таки произошла долгожданная встреча с неуловимым Двуреченским, Бурлак не удивился, что проводник между мирами вдруг достал ствол и направил его на Юру. Хамелеон. Перевертыш. Человек, который всю дорогу водил его за нос. Кто бы сомневался.

— Ну, стреляй, не тяни, – предложил Юра.

То, что он не боялся смерти, – факт известный. Но в том, как спокойно поддавался и вверял свою жизнь непонятно кому, было что-то новенькое. Наверное, от размягчения мозгов во сне. Наяву он уже что-то предпринял бы.

— А поговорить? – неожиданно предложил Двуреченский.

— О чем? – вяло спросил собеседник на мушке.

— Да хоть о премьере в электротеатре в Большом Елоховском. Там будут показывать «Прекрасную Люканиду».

— Что-то не припоминаю…

— Приходи… И женщину свою приводи.

— Какую женщину?! – вспылил Юра.

В последнее время он настолько был занят вопросами элементарного выживания, что и не думал ни о каких женщинах. Хотя мог бы…

Как ни странно, в Москве его ждала еще не так давно любимая Оксана. Они относительно спокойно, без криков и битья посуды, прожили вместе четыре года. И только последние года два любовная лодка традиционно начала биться о быт, разные интересы, нехватку времени друг на друга и далее по списку.

Но когда он вспоминал об Оксане в последний раз? Юра не мог сейчас этого вспомнить! Даже Рита – подруга атамана банды, которую он видел-то дня два – будила в его воображении более теплые чувства, чем та, которую он наблюдал годами.

— Во сколько сеанс? – неожиданно для себя спросил Бурлак.

— Как обычно, в семь.

«Ничего не поменялось…» – пробормотал Бурлак про себя.

— Сколько стоит билет? – спросил он уже вслух.

— Рубль. На лучшие места побольше, рубль пятьдесят, – ответил Двуреченский, продолжая держать его на мушке.

Бурлак хотел еще что-то сказать. Но опасный собеседник его перебил. В буквальном смысле.

— Ладно, что-то мы заболтались с тобой. Бывай!

С этими словами Двуреченский без лишних сантиментов спустил курок. Раздался выстрел. И Бурлак почувствовал себя убитым…

Глаза застилала кровь. Изображение поплыло. Сознание поднялось над телом и вылетело в форточку.

8

Юра очнулся в своей комнате в «меблированных апартаментах». Как водится при подобных просыпаниях, со лба крупными каплями стекал пот. Плюс одышка. Понадобилось еще с полминуты, чтобы восстановить нормальное дыхание. Ночной кошмар, как он есть.

Юра огляделся. Была настоящая ночь. Улицы Москвы начала ХХ века не подсвечивались, витрины и рекламные щиты призывно не горели, Останкинская башня, которую еще не построили, не переливалась всеми цветами радуги. Поэтому, несмотря на приоткрытое окно, Бурлак-Ратманов лежал почти в кромешной темноте.