Книга Пуля времени, страница 43 – Николай Свечин, Денис Нижегородцев

Но, как в фильмах про мастеров восточных боевых искусств, – необязательно видеть, чтобы понимать, что происходит вокруг. Опер явственно почувствовал чье-то присутствие. Этот кто-то был в его комнате и сидел на единственном стуле в противоположном от него углу.

Постепенно вырисовывался и силуэт незнакомца или незнакомки. Женский. И уже довольно знакомый. В углу спартанского холостяцкого жилища – за неимением достоверных данных о собственном будущем Ратманов снимал пока только такое жилье – сидела Рита.

Нагая и прекрасная. Опасная, как смерть, и манящая, как жизнь. Как награда за беспрецедентные переживания последних дней и непонятки на личном фронте последних лет. Или как черная метка, выданная ему Хряком. Это смотря как посмотреть.

Ратманов инстинктивно – профдеформация – потрогал постель рядом с собой. По смятой простыне и еще теплому следу от тела можно было предположить, что Рита уже была здесь.

Почувствовав, что он проснулся, женщина тоже подалась вперед. А хмурый опер и несгибаемый бандит растаял и без раздумий принял ее в свои объятия. Даже сам от себя не ожидал. Тюфяк. Тряпка. Рохля. Мямля. Можно было вспомнить множество подобных оскорблений и адресовать их самому себе. Но Бурлаку в кои-то веки захотелось обычного человеческого счастья. И в кои-то веки, не просчитывая свои действия на несколько ходов вперед, он просто поддался чувству.

Так хорошо ему не было уже очень и очень давно. Или ЕЩЕ не будет лет этак девяносто восемь…

9

Бурлак снова проснулся. Ощупал постель. Никакой Риты не было и в помине. Он уже стал привыкать и к путешествиям во времени, и к провалам в памяти. Хотя был бы сейчас в Москве, в смысле – в той, настоящей, послереволюционной, возможно, дошел бы даже до мозгоправа. Петька, напарник, в последнее время буквально прописался у одного психолога. Или психиатра. Или психотерапевта. Один хрен. И только Бурлак до сих пор считал себя нормальным, открыто насмехался над напарником и даже проводил с ним дружеские воспитательные беседы.

Хотя какой же он нормальный, если с ним происходит все это?! Когда он в прошлом встречается с понравившейся женщиной, надеясь, что в будущем это не будет считаться изменой. Когда не может контролировать происходящее даже в собственной голове, отличить сон от яви и видит сны внутри сна, если считать все события в прошлом большой иллюзией…

Бурлак-Ратманов присел, чтобы попить воды. И снова испытал это чувство. В комнате определенно кто-то был. И этот кто-то уже не был Ритой. Хотя сидел на ее месте на единственном стуле у двери.

Еще несколько мгновений, которые могли бы показаться вечностью, Ратманов и его таинственный соглядатай играли в кошки-мышки, ну или в прятки, после чего в комнате зажегся яркий свет.

Перед Георгием, перекрывая единственный путь к отступлению, сидел Казак. Настоящий. Без киношного шрама, который блестит на солнце. Но с настоящим рваным рассечением, действительно обезобразившим всю правую половину его лица.

Также в непрошеном госте можно было узнать и спутника артистки Веры Холодной. Таким образом догадка бывшего опера о проверке, устроенной ему негостеприимной бандой, полностью подтвердилась.

— Доброй ночи, – поприветствовал его атаман, пока Георгий еще моргал от неожиданно включенного электрического освещения.