Онлайн книга «Пуля времени»
|
В Нижнем Бугрова запомнили исполнительным и максимально точным в делах, из-за чего его предприятие, как правило, избегало претензий со стороны властей. Об этом писал в воспоминаниях знаменитый составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимир Даль. Он лично и довольно хорошо знал Бугрова. К взяткам Петр Егорович относился очень по-своему, творчески. Деньгами предпочитал не давать, но мог отблагодарить властей предержащих мукой. — Ты приди ко мне завтра, – говаривал он кому-то из чиновников, – я дам тебе записочку, по которой тебе из лавки и отпустят пшеничной мучки. А когда чиновник приходил, разыгрывалась следующая картина. — А, ты пришел, здорово, барин! Вот тебе бумага, перо и чернила, и пиши, что я скажу: «Отпустить сему подателю один пуд третьего сорта пшеничной муки». Что, написал? Ну давай теперь я подпишу… После чего каракулями выводил едва ли не единственную выученную надпись – «Бугровъ». До конца жизни он оставался совершенно безграмотным. А те же чиновники, пользуясь этим, писали в записке от всесильного магната не то, что он диктовал, а, к примеру, – «отпустить пять пудов пшеничной муки первого сорту» вместо одного пуда третьего. Плюс иногда некоторые чиновники приходили в дом Бугрова и выпрашивали… денег на похмелье. И он давал. Только не более двух двугривенных, которые всегда имелись в большой деревянной чашке, стоявшей на полке в кухне. А еще больше Петр Егорович раскрывался на торгах – самом главном источнике своего благосостояния. Все-таки он был не прост. Иначе бы уже давно развалилась вся его империя. По свидетельствам современников, наряду с безграмотностью у бывшего крестьянина невероятным образом были развиты сметливость и сообразительность. В пальцах двух его рук заключалась чуть ли не высшая математика, благодаря которой он очень быстро соображал число потребного материала или денег и едва ли потерпел в своей многолетней предпринимательской практике хотя бы одну неудачу или убыток… Не менее оригинален Бугров был и в быту. Притрагивался ли бывший Петруха-балалаечник к музыкальному инструменту на склоне своих лет, свидетельств не осталось. Но осталось – о сверхбережливом и аскетичном отношении к собственной персоне, несмотря на огромное состояние и все наполняющуюся рогожу. Вот как о миллионере и вершителе судеб делового мира Нижегородчины вспоминал современник Бугрова-старшего, чиновник местной палаты государственных имуществ Василий Глориантов: «Петр Егорыч Бугров, удельный крестьянин Семеновского уезда, в Н. Новгороде имел дома, производил в широких размерах хлебную торговлю и в то же время занимался казенными подрядами, в которых по своим большим денежным средствам всегда и везде считался главным действующим лицом. Несмотря на свои громадные денежные средства, он по наружности нисколько не отличался от обыкновенного крестьянина и не допускал по отношению к себе никакой роскоши. Жилище свое он пристроил в кухне, где его часто находили лежащим или на печи, или на полатях. Пища его была – щи с черным хлебом и каша, а в виде роскоши – белый хлеб, испеченный из самого низкого сорта пшеничной муки, в посты же заставали его за большою деревянною чашкою, наполненною квасом, капустою с луком и солеными огурцами. Чаю он не пил, считая за грех… По городу ездил на дрянной лошаденке, запряженной в дроги, с висячею для ног подножкою; сбруя на лошади была тоже незавидная…» |