Книга Казанский мститель, страница 107 – Евгений Сухов

Фрол зарядил винтовку, поставил середину ствола на сошку и повернул барабан ружейного телескопа на пол-оборота влево: расстояние до цели было намного меньше, нежели триста сажен. После чего позволил себе вздремнуть. Все эти его действия походили на его первое дело в Нижнем Новгороде, когда он «наказал» мерзавца и мошенника Мартына Фабрициуса, до нитки обобравшего Колю Трофимчука.

Рассвет Фрол в дреме пропустил, а вот ближе к полудню сделался бодр, головою ясен и глазами остер. И теперь, когда полностью рассвело, Черноозерский сад смотрелся как на ладони.

Эта парочка явно влюбленных друг в друга людей появилась где-то около часу пополудни. В телескопический прицел было прекрасно видно, как бережно относится мужчина к своей даме, держащей его под руку, и как она нежно на него посматривает. Это были штабс-капитан Алябьев и его возлюбленная. Они медленно шли по аллее и о чем-то оживленно разговаривали. Очевидно, строили планы, как они будут жить вместе, когда поженятся. А в этой жизни далеко идущие планы — это Фрол, несмотря на свой возраст, уже хорошо понимал — строить невозможно, потому как планида может выкинуть такое залихватское коленце, что все надежды и расчеты молодых людей полетят в тартарары.

Когда парочка влюбленных подошла к фонтану и остановилась, прижавшись друг к другу, и вот-вот должен был состояться столь желанный для обоих поцелуй, Фрол Чагин, наведя перекрестье прицельной сетки ружейного телескопа по центру головы штабс-капитана Алябьева, бездумно и хладнокровно нажал на спусковой крючок. Раздался глухой щелчок, скорее похожий на треск, и мужчина у фонтана Черноозерского сада упал с простреленной головой. Через пару секунд рухнула на тропку и барышня, возможно лишившись чувств от только что случившегося. К фонтану побежал какой-то мужчина, прогуливающийся неподалеку, но что происходило дальше, Чагина уже мало интересовало.

Фрол сложил приклад, уложил винтовку в футляр-саквояж и покинул чердак. Неслышно ступая, он спустился по ступенькам лестничного марша и вышел на улицу. Возле дома никого не было. Только когда он выходил со двора, навстречу ему попалась жующая старуха с ломтем хлеба в руке и пестрым платком, повязанным на высохшей голове. Она шла, глядя себе под ноги, и на Фрола не посмотрела.

«Везет мне покуда», — подумалось Чагину, шагающему по направлению к улице Пушкина. Но он начинал осознавать, что главное слово в этой его мысли не «везет», а «покуда»…

Каким бы ни был хладнокровным и не склонным к самоедству Фрол Чагин, однако убить человека — это не комара прихлопнуть или назойливую муху. Где-то внутри чувствовалась не то чтобы усталость, а скорее истощение жизненных сил, как будто Фрол прошел враз двадцать верст, да еще при этом не ел и не пил и даже не присел ни разу! Вроде бы и еще с версту можно пройти, а вроде бы сил осталось лишь на то, чтобы лечь и надолго успокоиться.

Водки он не пил, а как еще отдохнуть, дать себе слабину и восстановить потраченные силы? Кроме водки, таковое отдохновение могут принести лишь женщины. В частности, те, которых не надобно долго обхаживать; встречать с букетом цветов в одной руке, а в другой — с бутылкой шампанского и заверять о наличии любовных чувств, при этом растрачивая себя до самого конца. Те, что вполне доступны с первого раза без всяких амурных переживаний. Заплатил ей деньги — и отдыхай как хошь и вволю! Ведь женщины нужны не только для продолжения рода и поддержания семейного очага. Но и для того, чтобы в их объятиях позабыть обо всех жизненных тяготах и передрягах и восстановить утраченные силы.