Онлайн книга «Казанский мститель»
|
Калибр пули — 0,451 дюйма. Иван Федорович написал в памятной книжке вторую цифру и рядом с ней дописал: 2. Узнать, из какого оружия выпущена пуля. После чего закрыл первую папку и потянулся ко второй. Еще не взяв ее, Воловцов услышал негромкий стук в дверь. — Войдите, — разрешил он и в ожидании, когда откроется входная дверь, повернулся в ту сторону… * * * Полицейский надзиратель Ферапонт Громыхайло, коллежский регистратор, служивший в Четвертой полицейской части, только что вернулся в свой участок после инцидента в Лозовском переулке Суконной слободы. Инцидент — драка в веселом доме[18] между несколькими фабричными, которую Громыхайло прекратил не без помощи двух городовых, — закончился, естественно, в угоду служителей правопорядка и благочиния. Впрочем, Ферапонт и один справился бы с фабричными — парень он был едва ли не под сажень ростом, и кулачищи у него были подобно кувалдам, каковыми дробят камни на щебень. Стукнет разок таковым по башке — и тотчас в голове непроглядное марево. Это ежели сумеешь на ногах устоять и наземь не бухнуться в полнейшем беспамятстве. А так драки на Суконке — так местные жители именовали городскую слободу — делом были обыденным, в том числе и из-за женщин-блудниц. Случилось же следующее: фабричный мастеровой Игнат пришел в веселый дом к девице Марфутке, которую завсегда выбирал, когда наносил визит в этот дом терпимости, ища телесных утех. Однако Марфутка уже как с четверть часа была занята каким-то мастеровым Селуяном. Да еще в очереди за ним стоял к ней Ванька Щербатый с Приозерной улицы. Возник нешуточный и принципиальный спор — кто следующий. Игнат имел моральное право войти сразу после того, как Марфутка освободится, — между ними завязывались отношения, напоминающие любовные. А Ваня Щербатый не мог уступить потому, что и без того уже протомился и не собирался дожидаться столько же. Спор, как это нередко водится, скоро перерос в драку, в которую включились приятели зачинщиков. И пошло-поехало! Хорошо, что поблизости оказался Громыхайло (как-то случалось, что, когда имелась надобность в полиции, Ферапонт каким-то образом завсегда оказывался неподалеку), а не то драка непременно кончилась бы поножовщиной, а то и смертоубийством, что для Суконной слободы было делом ежели не обыденным, так случающимся нередко. Вообще, Суконка — шутка ли, более двух тысяч жилых домов — была местом неблагополучным и опасным для проживания. И не только для пришлых граждан, коих по надобности или по пьянке заносило в этот район города, но и для местных обывателей: здесь могли ограбить и раздеть до исподнего, а то и ножичком полоснуть для острастки. Так что, как только дело шло к вечеру, окромя пьяных да фартовых, никого на улицах слободы было и не сыскать. Так вот: как только Ферапонт Громыхайло возвратился в свой участок, его тотчас отыскал участковый пристав и велел немедля прибыть к его высокоблагородию господину полицеймейстеру. — Зачем это? — поинтересовался было полицейский надзиратель, на что получил от участкового пристава исчерпывающий ответ: — А вот Павел Борисович тебе все и растолкует… Могу сказать, что он еще Ступина вызывает. Делать нечего, коли начальник полиции призывает к себе, надобно без промедления мчаться сломя голову куда велено. А не то очень даже просто можно получить «на орехи». |