Книга Казанский мститель, страница 15 – Евгений Сухов

Ферапонт Громыхайло метнулся в городское полицейское Управление на Воскресенскую улицу. Когда он, постучавшись, вошел в кабинет полицеймейстера Панфилова, там уже находился полицейский надзиратель Георгий Ступин, служивший в Первой полицейской части. Оно и понятно, почему Ступин уже пребывал в кабинете полицеймейстера. Ведь, чтобы явиться к полицеймейстеру Панфилову, Георгию Ступину было достаточно подняться с первого на второй этаж и доложиться: «Прибыл по вашему приказанию».

Георгий Ступин был немного знаком Ферапонту Громыхайло. Да и как было не знать Ступина. Ведь это был тот самый полицейский, который выследил и счастливо изловил маравихера Потапа Петергофского, выдающегося карманного вора-гастролера, аристократа уголовного мира, которого не смогли ни выследить, ни тем более изловить наиопытнейшие сыщики обеих российских столиц. За что Георгий Иванович получил «за особые подвиги и заслуги», как было написано в наградном рапорте, серебряный с позолотой «Знак отличия ордена Святой Анны» с бантом из орденской ленты, а еще пятьдесят рублей единовременно и новый чин губернского секретаря^[19].

— С Георгием Ивановичем я уже переговорил, — ответив на приветствие Ферапонта Громыхало, промолвил полицеймейстер Панфилов. — Теперь то же самое я повторю вам: — Вы откомандировываетесь в распоряжение судебного следователя по особо важным делам коллежского советника Воловцова. Зовут его Иван Федорович. Он из Москвы…

— А чего это к нам московского следователя прислали? — поинтересовался Георгий Ступин.

— Убийства будет раскрывать, — на полном серьезе ответил полицеймейстер, не думая иронизировать.

— А сами мы что — не могем? — буркнул Ферапонт Громыхайло, которому вдруг стало обидно за казанских сыскарей в частности и за все губернские органы охраны правопорядка и благочиния в целом.

— У него предписание имеется от самого генерал-прокурора, — пояснил Павел Борисович. — А тут не поспоришь! Так что нам остается одно — исполнять без рассуждений и каких-либо сомнений…

— И вам тоже? — посмотрел на полицеймейстера вновь испеченный губернский секретарь.

— И мне, — качнул головой Панфилов. — Следователи, как вам известно, вправе и руководить полицейским сыском, и давать полицейским чинам поручения, которые те обязаны неукоснительно исполнять. И не опростоволоситесь там перед этим Воловцовым. Всю Казанскую губернию представляете как-никак! Чтобы он не вернулся в свою Москву с худым мнением о казанской полиции. Так что… ступайте. Он остановился в номерах Щетинкина…

Когда полицейские надзиратели покинули кабинет, Павел Борисович подошел к окну. Шел снег и ложился на торцовую мостовую главной улицы города мягко, почти бережно. Вот со стороны Поперечно-Воскресенской повернула на Воскресенскую улицу крытая деревенская повозка. Она ехала не спеша, и ее, как будто бы стоячую, обогнала карета, спешащая в кремль. А повозка все так же еле тащилась, и савраска, ее волочившая, не собиралась менять аллюр с шага на рысцу. Павлу Борисовичу на мгновение показалось, что он вовсе не полицеймейстер губернского города, а какой-нибудь полицейский надзиратель в уездном городишке. И прозябать ему в этой должности до скончания века, покуда не выйдет выслуга лет в тридцать, и не получит он за сие серебряную медаль с портретом государя императора Николая Александровича на лицевой стороне и пенсион в девяносто шесть рубликов в год.