Книга Казанский мститель, страница 57 – Евгений Сухов

В половине восьмого вечера доктор торопливо вышел из дома, дошел до арки, которая служила входом в общий для трех домов двор, и положил сверток с деньгами в нишу-выемку кирпичной арки с ее внутренней стороны. После чего тотчас ретировался. Через минуту или чуть больше к арке подошел молодой прилично одетый человек лет двадцати — в темноте особо-то и не разглядишь — постоял немного, воровато осматриваясь, после чего зашел в арку, быстрым движением взял из ниши сверток и стал скоро, едва ли не бегом уходить по улице прочь. Но, увы! Засада, устроенная младшими чинами полиции под главенством помощника пристава Первой полицейской части города, не дала молодому человеку далеко уйти. Он был задержан вместе с пакетом, наполненным деньгами, и немедленно препровожден на Воскресенскую улицу, где на допросе по первому же требованию назвал себя, чем привел в заметное замешательство полицейских чиновников первой части: пристав и его помощник хорошо знали его отца — товарища прокурора Казанской судебной палаты, статского советника Владимира Григорьевича Резниковского. На вопрос, для чего ему была нужна столь значительная сумма денег, Гриша ответить не соизволил. Лишь выпрямил спину, сидя на стуле и сжав губы.

О проступке сына сообщили отцу. Владимир Григорьевич прекрасно знал, что за подобное преступление по статье тысяча пятьсот сорок пятой «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» в последней его редакции сыну полагалось наказание в виде лишения всех прав состояния и ссылки на каторжные работы сроком от четырех до шести лет. Поскольку, как гласила статья, таковое наказание непременно полагалось лицу, угрожающему «лишить кого-либо жизни или произвести поджог, когда к тому было присовокуплено требование выдать или положить в назначенное для того место сумму денег, или вещь, или письменный акт…». И хотя между отцом и сыном произошла серьезная размолвка, товарищ прокурора не мог допустить, чтобы его единственного сына отправили на каторгу за проступок, который иначе нежели глупостью и не обозвать.

Отцу позволили увидеться с сыном, после чего тот стал показывать, что вымогательства никакого не было. А была шутка. Неудачная и, Григорий Владимирович это признает, довольно злая. Верно, папаша, товарищ прокурора, научил сыночка, как и что говорить на допросах. К тому же письмо доктору Вахмистрову, собственноручно Григорием Резниковским написанное, куда-то запропастилось, будто его и не было вовсе. Естественно, об участии в подобной шутке каких-либо других лиц Гриша молчал и, более того, заявил, что письмо-розыгрыш, каковое, к сожалению, пропало бесследно, писал он один и не по чьему-либо наущению, а по личной инициативе.

Следствие забуксовало, а потом как-то и вовсе затухло. Не было и никакого суда: это товарищ прокурора статский советник Резниковский расстарался, чтобы все прошло скрытно и безо всякой огласки. Единственно, что ему не удалось, так это не допустить отчисления сына из университета, — Гриша вылетел со второго курса без права восстановления. Но Резниковский-младший не отчаивался: теперь он мог отдавать все свое время делам партии социалистов-революционеров. То есть сделаться профессиональным оппозиционером существующему в стране режиму. И расшатывать этот режим, чтобы он в конце концов рухнул и взамен ему явились свобода, равенство и братство.