Книга Казанский мститель, страница 76 – Евгений Сухов

* * *

Фрол изучал подаренную винтовку и осваивался с ней еще год или даже месяцев четырнадцать. Приноравливался, пристреливал ее на разные расстояния. Многое примечал, многому научился, ведь управляться с винтовкой одной рукой непросто.

Он заметил, что, когда надо поразить цель на расстоянии более трехсот сажен, барабан ружейного телескопа следует подкручивать вправо уже на полные пол-оборота.

А еще ветер… Он мог дуть с любой стороны света и на дню менять направление по нескольку раз. Следовало приноровиться еще и к этому явлению, и у Фрола за эти долгие месяцы освоения винтовки это вполне получилось. Если дул восточный ветер, перекрестье телескопического прицела надлежало направлять не по центру цели, а метить в ее правый край. Скажем, если это морда зверя, то метить надлежит не в лоб, а в правое ухо. Если дул западный ветер — метиться надлежало опять-таки не по центру, а немного левее него. И чем больше Фрол использовал винтовку английского оружейника Витворта в разных ситуациях и на различные расстояния, тем больше она ему нравилась. Вскоре он научился управляться с ней, как с обычным предметом: миской, ложкой, кружкой. Еще через пару лет он стал охотником, каковых еще поискать… И это в неполные девятнадцать лет! Теперь, уходя на охоту, он всегда возвращался с добычей: зимой это были зайцы-беляки и куницы, иногда кабанчик или косуля; весной, летом и осенью — глухари, тетерева, утки, опять же кабанчик. Два мужика в дому — как же без мяса…

Однажды в начале лета на него из чащи вышел медведь. Сначала послышалось — хрясь! Кто-то большой и тяжелый наступил на сухой сучок, и он с треском сломался. А потом вышел уже сам хозяин тайги. Молодой, здоровущий. Встал на задние лапы метрах в двадцати и замер. Стоит и смотрит. Смотреть ему в глаза — нельзя. Ибо чревато серьезными последствиями. Зверь может разозлиться и принять это за вызов, от которого он не станет уклоняться. Бежать от него — значит подстегнуть в звере охотничий инстинкт, и медведь помчится следом и обязательно догонит. Бегают они, несмотря на крупное телосложение и вес, сноровисто и быстро. И потом у медведей в начале лета — гон. В этот период молодые медведи-самцы презлые и настроены крайне воинственно. И коли поведешь себя неправильно — набросятся и разорвут в клочья.

Винтовка у Фрола была с собой. И он, конечно, мог бы изловчиться и одной рукой выстрелить. Ему очень хотелось это сделать — как бы тем самым отомстить за потерянную руку медвежьему племени. Но вот сделать прицельный выстрел, чтобы поразить зверя насмерть, вряд ли получилось бы. Он попросту не успел бы перезарядить винтовку — раненый медведь столь же страшен, как и шатун. Посему Фрол не стал ни смотреть зверю в глаза, ни пытаться убежать. Он начал медленно пятиться — поворачиваться к медведю спиной тоже не следовало — и кричать, чего медведи не любят:

— Пошел прочь, косолапый! Прочь пошел!

Медведь как-то отшатнулся, опустился на все четыре лапы и медленно ушел в чащу, несколько раз как-то лениво оглянувшись, будто на что-то обидевшись. Фрол еще какое-то время постоял, потом повернулся и двинулся к кордону. В этот день он пришел домой без добычи.

Отца убили, когда Фролу только-только исполнилось двадцать лет. Случилось это по дороге в Починки. Кондратий Никифорович уехал по срочным делам (надлежало безотлагательно отвезти в Починки какие-то важные бумаги) в город, но добраться ему было не суждено: между селом Ильинское и Починками повозка лесничего была остановлена неизвестными, самого его убили, а деньги и бумаги, что находились при нем, бесследно исчезли. Так позже поведал Фролу становой пристав Величко, приехавший на кордон вместе с урядником Самохваловым.