Онлайн книга «Казанский мститель»
|
Многое приходилось выучиваться делать одной рукой и всякий раз изловчаться, используя колени и культю, чтобы совершить простую для двурукого человека работу. Причем времени для совершения почти всякого действия требовалось втрое больше, и это сильно нервировало и злило. А на нервах любая работа получается паршиво. Даже если она простая и одной рукою вполне себе выполнимая. Немало дел, коими раньше занимался Фрол, отец теперь взял на себя. Например, стирку. Сложно постирать портки или рубаху одной рукой. Еще сложнее постиранное бельишко выжать — как это одною рукою-то совершить? А иные дела остались за Фролом. В конце концов, не иждивенец же он какой совсем уж беспомощный. Но все равно было трудно. Особенно поначалу. Ведь чтобы, к примеру, наколоть лучину или щепу для растопки печи, требовалось сначала зажать поленце меж колен так, чтобы один конец его уперся в пол. Затем предельно точным движением вонзить в поленце топор на малую толщину. После чего поставить поленце на чубук и отколоть от него щепу, годную для лучины или печной растопки. Через пару недель надобность в первоначальном действии в зажимании полена меж ног отпала. Фрол наловчился так, что ставил поленце на чубук и, покуда оно сохраняло равновесие и не падало, точным ударом топора откалывал от него необходимую щепу. Если она получалась слишком толстой, он уже ножом раскалывал ее надвое. Вообще, работать и обслуживать себя с одной рукой стало более или менее сносно только через месяц. Человек — он многое может, о чем поначалу и сам не ведает. Вот, к примеру, проживал в Нижнем Новгороде до недавнего времени парень по имени Макар. Родился он совсем безруким, а имел большой художественный дар, что проявился у него еще в детстве. Так он научился писать вполне сносные картины ногами, зажимая кисть между пальцами. Фрол про этого парня слышал, и это было для него какое-то время примером, покуда он не приноровился жить с одной рукой. Когда Кондратий Никифорович это понял, он принес Фролу винтовку и завязанный мешочек с патронами, весьма тяжелый и вместительный. — Это что? — недоуменно спросил Фрол и исподлобья посмотрел на отца. — Винтовка, не видишь, что ли? — ответил Кондратий Никифорович. — Дальнобойная… — Для кого? — Фрол продолжал угрюмо исподлобья смотреть на отца: он что, не понимает, что у его сына одна рука? — Для тебя, конечно, — посмотрел на сына Кондратий Никифорович, понимая, что на душе у Фрола. — Подарок от самого губернатора. О тебе справлялся. — И что я с ней делать-то буду? — воззрился на отца Фрол, понимая, что отец не шутит и винтовка эта именно для него. — Как что? — вполне натурально удивился Кондратий Никифорович. — Зверя будешь промышлять. — А справлюсь? — неуверенно и не сразу произнес Фрол. — А ты постарайся, — буркнул отец и пошел по своим делам. Фрол же посидел немного, потом взял винтовку в руку и покачал. Она оказалась совсем не тяжелой, как думалось поначалу. «Ну а что, попробую, — решил он. — Чай, с меня не убудет…» * * * Первый раз он выстрелил из окна второго этажа дома в зайца на опушке. Косой присел около пенька и мелко жевал прутик молодого побега, косясь по сторонам. Фрол с непривычки неловко заряжал — что канал ствола винтовки шестиугольный, как и донце пули, он заметил еще ранее — и долго целился. Выстрелил и промахнулся — не помог и телескопический прицел, приблизивший зайца едва ли не до расстояния вытянутой руки. Понял, что поскольку не может поддерживать винтовку второй рукой за ее неимением, то нужна какая-то подставка или упор под дуло, чтобы оно не «гуляло». Тогда вероятность попадания в цель увеличится многократно. |