Книга Казанский мститель, страница 72 – Евгений Сухов

Двести с лишком верст до Нижнего Новгорода промчали за два дня с небольшим. Конечно, можно было и быстрее, но лошадкам отдых требуется и кормежка. Да и не фельдъегерская служба, чтобы двести верст в одни сутки преодолевать.

Приехали в губернский город в середине дня, благо, что снег не приобрел еще тормозящую движение рыхлость, и повозка катилась по снежной, чуть обледенелой колее легко и гладко. Въехали в кремль, где почти над самым обрывом кремлевского холма располагался трехэтажный губернаторский дом с цокольным этажом — официальная резиденция начальника губернии генерал-лейтенанта Баранова.

К возку из дома вышел человек в такой же статской фуражке, как у спутника Кондратия Никифоровича, за всю дорогу до Нижнего Новгорода едва ли проронившего пару-тройку слов.

— Проходите, — доброжелательно пригласил он лесничего.

Кондратий Никифорович вошел, снял верхнюю одежду и через высокие двери, отделанные шпоном из карельской березы, прошел в небольшую залу, выполняющую роль приемной губернатора.

— Присаживайтесь, господин Чагин. Мы ожидали вас немного позже, — с непонятным почтением пояснил человек в статской фуражке. — Так что придется немного обождать…

Кондратий Никифорович кивнул и присел в мягкое кресло. Мыслей особых не имелось, чтобы проявлять какое-то беспокойство. Ну пригласили и пригласили. Стало быть, так надобно. Вины за собой Чагин никакой не чувствовал: вверенное хозяйство находится в полной исправности, надзор осуществляется в должной мере (в прошлом году пресекли три незаконные рубки), о чем было доложено в отчетах местному начальству; молодые насаждения, требующие контроля, также пошли в рост; лесовосстановительные работы проводятся планово; взаимодействие с местным населением налажено. Так что распеканцию получать, да еще от самого губернатора, ему было не за что. Вот разве что каким-то образом слух просочился, что он медведя-шатуна убил, который двух женщин задрал. Ну, так за это наказанию последовать не должно, а скорее наоборот…

Через четверть часа вышел губернатор в генеральском мундире с красной муаровой лентой с желтой каймой через левое плечо. Он был очень стар, почти совершенно лыс — только по бокам головы наблюдался какой-то седой пух — и сухопар. Держался прямо, — чувствовался в нем кадровый морской офицер, закаленный в многочисленных военных кампаниях. Лицо у него было острое и умное.

Кондратий Никифорович при его появлении вскочил и, вытянувшись, сделал шаг вперед. Генерал-лейтенант Баранов благосклонно глянул на него и протянул ладонь.

— Как доехали, Кондратий Никифорович? — спросил генерал-лейтенант, пожимая леснику руку.

— Благодарю вас, хорошо, — чуть улыбнулся Чагин, польщенный, что сам губернатор называет его по имени-отчеству и здоровается за руку.

— Я почему вас позвал к себе, — подошел к письменному столу Николай Михайлович. — Во-первых, поблагодарить вас за то, что вы освободили Лукояновский уезд нашей губернии от зверя-людоеда. И вручить вам рескрипт о возведении вас в чин коллежского секретаря^[31]. — Генерал-лейтенант протянул Кондратию Никифоровичу соответствующую бумагу. — И еще… — губернатор прошел в смежную комнату и вернулся оттуда с винтовкой с прикрепленным поверху ствола ружейным телескопом. Об этом приспособлении — телескопическом прицеле — лесничий, будучи стрелком-охотником, конечно, слышал и где-то даже прочитал, но вот видеть не приходилось. Винтовка была дульнозарядная, не более четырех футов в длину.