Книга Губернское зарево, страница 65 – Евгений Сухов

— Естественно, – согласился Воловцов. – К чему же ему, вот так, ни за что ни про что, сдавать своего подельника? Стало быть, из числа подозреваемых лиц мы его исключаем. И остается у нас из левого крыла дома в подозреваемых только господин Шац. В правом крыле, – продолжил свои рассуждения Иван Федорович, – проживают Апполинария Карловна Перелескова, дворянка, и фартовый господин Попенченко. Если исключить последнего из списка подозреваемых, то у нас из правого крыла дома остается на подозрении только мадам Перелескова…

— Есть еще Наталья Квасникова, поденщица, проживающая во флигеле, – заметил Песков.

— Есть такая, – согласился поначалу Иван Федорович. – Но ночная фигура, по заверению старика Корноухова, последовала к черному ходу дома, а не во флигель.

— А может, Наталья была уже в это время дома, – предположил Виталий Викторович.

— Согласен. Может, – одобрительно посмотрел на рязанского судебного следователя московский судебный следователь по наиважнейшим делам. – Она могла сидеть на кухне и дожидаться подельника. Кстати, она оставалась должной Кокошиной за аренду своей квартирки один рубль двадцать копеек. Хороший предлог зайти к хозяйке под предлогом возврата долга…

— Да и Шац был должен Кокошиной три рубля, – дополнил рассуждения Ивана Федоровича Песков.

— И Шац был должен Кокошиной, верно, – задумчиво произнес Воловцов. – Но предлог, чтобы постучаться к Кокошиной поздним вечером, мог заключаться не только в отдаче долга. Причина могла быть и иной. Скажем, сообщить об отъезде или, напротив, приезде в гости родственников.

— Значит, подозреваемых трое? – посмотрел на Ивана Федоровича Песков. – Это – Наталья Квасникова, Григорий Наумович Шац и Апполинария Карловна Перелескова.

— Четверо, – поправил его Воловцов. – Есть еще Ефим Афанасьевич Кологривов…

— Какой Ефим Афанасьевич? – не понял поначалу Песков.

— Дворник Ефимка, который живет под лестницей, – серьезно посмотрел на коллегу Иван Федорович. – Его мы тоже не можем списывать со счетов, верно?

— Пожалуй, – согласился титулярный советник. – Хотя… на преступника он не тянет.

— А на любовника?

— Не понял? – несколько недоуменно проговорил судебный следователь.

— На любовника дворник Ефимка тянет? – пытливо глянул прямо в глаза Пескова Иван Федорович. – Причем такого, что барышни сами к нему в каморку приходят и там предаются с ним страстной и бурной любви.

Виталий Викторович несколько раз хлопнул глазами. Уж не шутил ли господин Воловцов? Вид его был до того комичен, что Иван Федорович не выдержал и засмеялся. А потом рассказал ему про молодку Елену Шилохвостову из дома Козурина и «настоящую» барышню, что недавно приходила к дворнику просить денег.

— Денег? – искренне удивился Песков. – Откуда у дворника Ефимки деньги? Да еще для «настоящей» барышни?!

— Вот и я думаю о том же самом, – как-то неопределенно произнес Воловцов. – Представляешь, если к тебе придет вдруг, скажем, – он окинул оценивающим взглядом франтоватого Виталия Викторовича, – княжна Голицына и станет у тебя просить денег на новый выезд? Или на виллу в Ницце? После чего вы предадитесь любви в чулане под лестницей, где обычно стоят метла, совки и ведра?

— Нет, не представляю, – признался Песков, слегка повеселев, верно, представив все же себе такую картинку.