Онлайн книга «Злополучный номер»
|
— Ну, наука, паря, тута не шибко сложная, – хмыкнул старый бродяга. – Надобно больным сказаться, да таким больным, чтобы от штольни освобождение дали. Однако врачи тюремные да фельдшера на такие приемы нашего брата-варнака с солью тертые да битые-перебитые и симулянта враз определят… — А ты так научи, чтоб они не распознали. Можешь? – Георгий с надеждой посмотрел на Деда. — Могу, конечно. Но тут, паря, во многом все от тебя будет зависеть. От твоего характера и воли… — Я готов, – твердо произнес Георгий. Дед посмотрел на парня, покачал головой и проворчал: — Гото-ов он. Падучую болезнь видел когда-нибудь? — Нет. — Пену изо рта могешь пускать? — Пену? – удивленно переспросил Жора. — Пену, пену, – кивнул головой старый бродяга. — Нет… — Может, грыжу тебе сварганить? — Как это? – потрогал свой живот Георгий. — А так: будешь пить натощак толченого стручкового перцу с сахаром, вот грыжа и вылезет, – ответил Дед и испытующе посмотрел на Полянского: – Тогда от работ на руднике точно освободят, зарок тебе даю. Только потом всю жизнь будешь с грыжею жить… — А иначе никак нельзя? – малость сник Жора. — Отчего же нельзя, можно. Прикинуться заболевшим тифом или, на худой конец, дрисней. Дизентерией, ежели по-врачебному. Слопаешь натощак столовую ложку табаку нюхательного, тут тебя и понесет-закрутит: биение жил начнется, жар поднимется, блевать будет хотеться все время, и дристать станешь беспрерывно, как заведенный. В больничку тогда точно положат. И лечить будут. — И что? – посмотрел на старого варнака Георгий. — И ничо… Вылечат. — А потом, после излечения? – не отставал от Деда Полянский. – Потом-то что будет? — А потом на работы определят. Полегче, нежели в штольне. — Это годится, – кивнул Георгий. — А то давай забьем тебе в уши кашицу из сока травы, воску и гнилого сыру. Все это вскорости из ушей потечет и вонять будет за милую душу, как настоящий гной. Глухим в штольне, сам понимаешь, тоже делать нечего. Но ежели врач попадется хитрый да опытный, да глухоту твою проверит, тогда держись… На самые тяжкие работы после этого определят. И уже не отмазаться будет… — А как он может это проверить? – спросил Георгий. — Доктор-то? – усмехнулся старик. – Имеются способы… К примеру, возьмет да хрястнет у тебя над ухом железкою об железку неожиданно, ты и вздрогнешь. Стало быть, слышишь. И конец твоей болести, паря. Промоют уши – и на работы… Тюремные доктора, они ребята ушлые, многие эти арестантские фельды[3] наперечет знают. — Ну, а сам-то ты что посоветуешь? – спросил Георгий. Дед немного подумал, потом ответил: — Давай, мы из тебя калеку сухорукого сделаем? Чай, лекаришка тюремный да фельдшера просмотрят… Тогда не на время, навсегда от штольни освободят. Куда ты, со сведенною и сохнущей рукою годен? Разве, за водою с ведерком ходить да уголек для печи таскать… — А рука у меня, что, навсегда, это, отсохнет? – хмуро посмотрел на него Георгий. — Нет, но видимость сохлой и сведенной руки придется поддерживать все время, до самого дня побега. Ты, паря, пойми главное: на каторге, дабы чего-то получить, надо вначале чем-то пожертвовать. Уразумел сию науку? — Уразумел. На сведенную и будто бы сохлую руку – согласен. — Согласен он, – ворчливо произнес Дед. – Только учти, косить под больного у бродяг не приветствуется. Не в чести это. На парашу могут поставить или на глум поднять. Так что, будь готов, паря… |