Онлайн книга «Злополучный номер»
|
Когда прибыли в Дмитровский кремль, где находились все присутственные места, полицейская управа и, аккурат напротив нее, в глубине двора – тюрьма, возница запросил рубль. — Это что ж такая дорогая такса у вас, милейший? – недовольно поинтересовался Иван Федорович. – Ехали-то всего ничего. — Так ведь вы из Москвы, – резонно заметил возница. – Выходит, марку будете держать и жаться насчет денег не станете. А так, для остальных, такса у нас – пятнадцать копеек. — Логика у тебя – железная, – резюмировал Воловцов и отдал вознице рубль. После чего поднялся по каменным ступеням крыльца и открыл тяжелую дубовую дверь… Полицейская управа располагалась на втором этаже. Иван Федорович прямиком направился к начальнику управы, представился секретарю и уже через полминуты сидел в кресле напротив стола надворного советника Панкратия Самсоновича Разумовского, начальника Дмитровской полиции. Был Панкратий Самсонович на вид еще крепок, хотя, пожалуй, годков с десяток ему надлежало уже пребывать на пенсии и нянчить внуков, ежели не правнуков. — Чего? – переспросил он, когда Воловцов назвал себя и сообщил о цели своего визита. — Я – судебный следователь Воловцов, – повысил голос Иван Федорович. – Прибыл к вам из Москвы… — Да не шепчите вы, говорите громче! – потребовал Панкратий Самсонович, приложив к уху ладонь, сложенную воронкой. — Я говорю, меня зовут Иван Воловцов, я – судебный следователь, – заорал Иван Федорович, кляня в душе уездного начальника полиции, которому давно было пора попивать чаек с местными баранками и пряниками где-нибудь на даче за Яхромой близ Введенской церкви и любоваться ее золочеными куполами, капителями, палладианскими окнами и лепными гирляндами колокольни. – Прибыл из Москвы распоряжением окружного прокурора Судебной палаты господина действительного статского советника Заславского. Для ведения следствия по делу об убиении в меблированных комнатах Малышевой в ночь с семнадцатого на восемнадцатое сентября сего года коммивояжера Григория Ивановича Стасько, – отрапортовал Воловцов столь громко, что, верно, было слышно в помещениях Дворянского Собрания, расположенного по соседству. — А! – воскликнул Панкратий Самсонович и вышел из-за стола. – Так бы сразу и сказали. Рад, весьма рад… – Его бесцветные глаза наполнились легкой голубизной и смотрели приветливо, даже преласково. – А ведь мы вас ждали еще третьего дня. Как вас по батюшке? — Федорович, – ответил Воловцов. – А раньше не мог приехать потому, что задержали дела в Москве. Был занят отработкой одной версии, связанной с вашим убийством… — Ну, и как? – поинтересовался Разумовский. — Версия оказалась несостоятельной, хотя одна ниточка и появилась… — Ну, и что же вы не потянули за эту ниточку? – неожиданно остро посмотрел на Воловцова Панкратий Самсонович. – Наши подозреваемые сидят в тюрьме, уходить никуда не собираются и будут столько сидеть, сколько понадобится для следствия… — Концы всех нитей все равно здесь, у вас, – сказал Воловцов и вдруг подумал, что сидеть в беседке на даче за Яхромой и распивать чаи, любуясь на архитектурные изыски Введенской церкви, начальнику уездной полиции Разумовскому, несмотря на его возраст, пожалуй, еще рановато. Ишь, как быстро он схватил суть его, Воловцова, московских расследований. Такая острота ума для полицейского – наилучший профессиональный подарок. Зачем же его зарывать в песок раньше времени… |