Книга Злополучный номер, страница 65 – Евгений Сухов

— Ну, а что ж нельзя-то, на память я не жалуюсь покуда, – польщенный, что такой большой начальник из Москвы назвал его по имени-отчеству, ответил Самохин. – Стало быть, семнадцатого сентября, около двух часов пополудни, находился я на своем посту, что на углу Московской и Сергиевской улиц. Ну, и прибегает мальчонка, что в прислужниках у Малышевой служит, Семкой его кличут. Говорит, постоялец у них помер, на полу лежит. Ну, я расспрашивать мальчонку особо не стал – что он знает-то по малолетству своему. Пошел с ним. Приходим в дом: в коридоре толпа народу, постояльцы, приказчики купецкие, прислуга. Тут же Глафира Малышева с младшей сестрой. Ну, я им: «Что, дескать, случилось»? А они мне: «Вот, мол, сколько времени стучим, а постоялец не открывает». Я велел людям разойтись по своим делам и очистить коридор, и того же мальчонку Семку послал за полицейским надзирателем, без участия которого вскрыть двери в комнату постояльца Стасько не полагается…

— А вы смотрели в окно комнаты со двора? – спросил Иван Федорович.

— Да, смотрел, и со двора, и с фасаду, – ответил городовой Самохин. – С фасадных окон все казалось будто бы ладным: ну, лежит постоялец на постели, спит крепко, одеялом с головой накрылся. Так стука в дверь можно и правда не услышать, особенно ежели сон крепкий. И в скважину замочную также было видно, что будто на постели кто-то спит. А вот со двора совсем иной вид открывался…

— Какой?

— А такой, что лежит мужчина головой и грудью под этажеркой, что возле окна, а ногами к двери. И лежит совершенно бездыханно…

— Хорошо, – констатировал судебный следователь по наиважнейшим делам. – Что было дальше?

— А дальше прибыл господин надзиратель Поплавский, и мы вскрыли дверь, – сказал Самохин.

— Дверь была заперта изнутри? – быстро спросил Воловцов.

— Именно так, господин судебный следователь, – ответил, не раздумывая, городовой.

— Ключа внутри не имелось?

— Никак нет, ваше высокоблагородие, ключ из двери был вынут и при обыске комнаты не найден.

— И окна все были закрыты? – в задумчивости спросил Иван Федорович.

— Так точно, закрыты. Да так закрыты, что и захочешь, да не откроешь.

— Интересно, – произнес Воловцов. – Человек убит, двери заперты изнутри, окна наглухо закрыты… Как же преступник вышел из комнаты с похищенными часами и деньгами? Ведь не может же быть так, что преступник смертельно ранил коммивояжера Стасько и скрылся, а раненый коммивояжер из последних сил соорудил для отвода глаз подобие спящего человека на своей постели? А потом закрыл, стало быть, дверь в свой номер, куда-то подевал ключ и отполз под этажерку помирать, чтобы его ни в замочную скважину, ни из фасадного окна не было видно?

— Не может такого быть, господин судебный следователь, – согласился с Воловцовым Самохин.

— Значит, убийца как-то вышел из номера Стасько. Но как?

— Не могу знать, господин судебный следователь, – ответил Самохин и сделался печальным. – Погодите, – вдруг встрепенулся городовой. – В комнате Стасько есть еще одна дверь. Она ведет в комнату хозяев…

— То есть? – поднял брови Воловцов.

— Ну, рядом с номером Стасько имеются две смежные комнаты. В одной живет Глафира Малышева, в другой, дальней, – ее сестра. В комнате Глафиры Малышевой есть двустворчатые двери, ведущие в комнату Стасько. Только они до нашего прихода были заколочены.