Онлайн книга «Злополучный номер»
|
— Вы проверяли? — Конечно. Мы с господином надзирателем вдвоем едва отогнули верх двери, да и то, это сестры Малышевы отбили, когда заглядывали в комнату Стасько… — А когда они в нее заглядывали? – поинтересовался Иван Федорович. — Дык, когда достучаться до постояльца своего не могли… – ответил городовой. — А двери они при вас отбивали? – остро глянул на него Воловцов. — Нет, до нас еще. — А кто слышал, как они двери отбивали? – спросил судебный следователь, доставая из кармана свою памятную книжку. — Да все, кто в коридоре были, – ответил Самохин. – Постояльцы, прислуга, опять же, Семка этот, пацаненок… — Что вы еще можете добавить? — Когда пришел господин надзиратель Поплавский, мы вскрыли двери номера и обнаружили труп. С признаками насильственной смерти, – добавил городовой Самохин. – А потом господин надзиратель начал допрашивать свидетелей… — Да, я ознакомился с протоколами допросов, – сказал Воловцов. – А вы могли бы вызвать господина Поплавского ко мне? — Конечно. Как только от вас выйду, так его и найду. И скажу, что вы его ожидаете. — Хорошо, – кивнул Иван Федорович. – Благодарю вас, вы свободны… Хотя, нет, Петр Степанович… Как найдете господина полицейского надзирателя, приведите его ко мне, а сами побудьте покуда в коридоре. Я поговорю с Поплавским недолго, а потом вместе в меблированные комнаты сестер Малышевых двинемся. Поглядим на месте, что к чему… — Слушаюсь… Полицейский надзиратель города Дмитрова господин Филимон Кондратьевич Поплавский лет десять уже дожидался, когда Панкратий Самсонович Разумовский подаст в отставку, дабы занять его место. Но начальник Дмитровской полиции Разумовский оказался вечным, и столь долгое и, как уже стало казаться Поплавскому, нескончаемое ожидание желанного карьерного роста наложило отпечаток и на внешность, и на характер полицейского надзирателя. Был Поплавский меланхоличен, если не сказать безразличен ко всему, что творилось вокруг, служение ему, видимо, крепко осточертело, и, будь его воля, а главное, место, куда податься, он давно бы ушел из надзирателей в какой-нибудь департамент или даже в контору помощником столоначальника. Но в Дмитрове теплых и незанятых мест не имелось, а для того, чтобы занять таковое в Москве, Поплавский уже потерял хватку, а вместе с ней и саму возможность на перспективу. Глаза его имели такое же выражение, какое можно заприметить у побитого пса, уже потерявшего надежду отыскать вожделенную косточку с мясом и слоняющегося теперь возле мусорных ящиков просто по привычке и от нечего делать. Да и вся внешность надзирателя была какой-то уставшей и мятой, если не сказать, измочаленной, будто на нем недавно пахали или возили воду. — Полицейский надзиратель, титулярный советник Филимон Кондратьевич Поплавский, – представился он Воловцову. Иван Федорович назвал себя и протянул для пожатия руку. Ладонь у Поплавского была мягкой, пожатие вялым и бессильным. — Прошу вас, присаживайтесь, – обратился к титулярному советнику Воловцов. — Благодарю вас, – меланхолически ответил Поплавский и присел на краешек кресла. Но не из робости или стеснения перед московским начальством, а в силу характера, не позволяющего делать все полностью и до конца… — Я прочитал ваши протоколы допросов, но мне все же хочется услышать от вас характеристики допрашиваемых лиц и все, чему вы явились свидетелем. Давайте начнем с того, что к вам прибежал этот пострелец Семка и передал просьбу городового Самохина прийти в меблированные комнаты Малышевой на Московской улице. Итак, что происходило далее? |