Книга Гений столичного сыска, страница 55 – Евгений Сухов

— По поводу чего? – вскинул голову Воловцов.

— Причины мне неизвестны, – пожал плечами городовой Зотов.

— А правду говорят, что за неделю до убийства Тальский-младший ругался с генеральшей и даже разбил в гневе окно в гостиной флигеля? – спросил Иван Федорович.

— Об этом вы прислугу тамошнюю расспросите, мне про то неведомо, – ответил Зотов.

— Но такое могло быть? – не отставал от городового судебный следователь по особо важным делам.

— Всякое могло быть, – после уже привычной паузы промолвил Зотов.

— Что, Константин Леопольдович крут характером?

— Горя-ач, – протянул городовой, и как ни ждал Воловцов пояснений, так и не дождался.

— А вот супруга Константина Леопольдовича утверждает, что ссор у ее мужа с генеральшей не было и что жили они душа в душу, – как бы мимоходом заметил Иван Федорович.

— Ну, так на то она и жена, – веско произнес Зотов, опять не удосужив себя пояснениями.

— Так то же самое и полковник Тальский говорит…

— Господин полковник у нас только наездами бывает и много чего не знает, – промолвил Зотов. – Но вот из управляющих своим имением он Константина Леопольдовича убрал, поскольку тот по горячности едва не застрелил мужика из ружья. Слава богу, промазал…

— Даже так, – почему-то не особо удивился Воловцов и, немного помолчав, спросил: – Скажите, а вы говорили Константину Леопольдовичу, что его тетушку и ее горничную зарезали?

— Когда? – немного отстранился от Воловцова городовой.

— В день убийства, – пояснил Иван Федорович. – Когда вы пришли во двор усадьбы Тальских.

— Нет, не говорил, – с явным недоумением в голосе ответил Зотов.

— Тогда кто же ему это сказал? – удивленно протянул Воловцов.

— Верно, пожарные. Или дознаватели.

— То есть когда пожар был уже потушен и начались допросы свидетелей, – задумчиво произнес судебный следователь по особо важным делам.

— Так точно, – опять ответил городовой.

Воловцов невольно посмотрел на Зотова и погрузился в размышления. Как же так? Сын медника Алексей Карпухин показал, что слышал, как Тальский-младший произнес: «Матушку с горничной зарезали». И сказал он это тогда, когда ни пожарных, ни полицейских во дворе усадьбы еще не было. Тогда откуда Константин Тальский мог знать, что случилось во флигеле? Тут одно из двух: либо Алексей Карпухин что-то перепутал, либо судебный следователь Сусальский взял под стражу именно того, кого нужно…

— Скажите, а у Тальских собаки во дворе злые? – прервал свои раздумья Иван Федорович.

— На своих они не лают, а попробуй кто чужой во двор проникнуть, особливо ночью, так тому несдобровать: и покусают, и лаем изойдут на всю округу, – ответил городовой.

— Ну, благодарствуйте, господин Зотов, за нашу обстоятельную беседу, – произнес Иван Федорович.

— Рад стараться! – вытянувшись в струнку, гаркнул городовой. На что Иван Федорович только кивнул и отправился в лавку бакалейных и колониальных товаров, что находилась недалеко на той же Владимирской улице.

* * *

Судебный следователь Рязанского окружного суда Харлампий Варлаамович Сусальский не то чтобы страшился того, что приезжий гость из Первопрестольной найдет в его следственном деле ошибки и недочеты, Сусальский знал, что его следственное дело сшито крепко, а вовсе не на живую нитку и развалить его практически невозможно, а просто ему было неприятно, что в его деле будет копаться посторонний.