Книга Гений столичного сыска, страница 60 – Евгений Сухов

— Но он же был вспыльчив.

— Ну мало ли вспыльчивых людей? Вы хотите сказать, что все они являются убийцами?

— Разумеется, нет… Но он еще был крайне неуравновешен, – глядя в глаза полковнику, напомнил Иван Федорович. – Мне кажется, что зачастую он себя просто не контролировал. Например, в бытность свою управляющим вашим имением, он, впав в ярость, едва не застрелил мужика, пытающегося о чем-то с ним спорить. Также в горячности Константин Леопольдович разбил настольными часами окно в спальне Платониды Евграфовны… Кстати, – как бы между прочим промолвил Воловцов, – отчего между ними возник спор, вы не знаете?

— Кажется, что-то насчет ценных бумаг… – неопределенно ответил Александр Осипович, явно не желая продолжать эту тему.

— А не могли бы вы сказать поточнее? – вызывая полковника на откровенность, спросил Воловцов. Причина ссоры могла быть ключевой в двойном убийстве.

Однако Александр Осипович распространяться о причине скандала не пожелал.

— Точнее я сказать не могу, – произнес он и развел руками. – Это какое-то их личное дело. А вдаваться в него мне было без надобности.

Воловцов вновь открыл блокнот и записал в него две строчки: «Выяснить, из-за чего возникла ссора между внуком и бабкой».

— Вы остановились у Ольги Всеволодовны?

— Нет, – ответил Александр Осипович. – Я снимаю нумер в гостинице «Олимпия».

Воловцов хотел было спросить: «Почему же не дома?» – но потом передумал, решив, что это будет нетактично. И задал другой вопрос:

— А сейчас вы надолго в город приехали?

— Я испросил себе долговременный отпуск и намерен дождаться здесь суда, который должен состояться уже на днях, – ответил Александр Осипович.

— А вы уверены, что на днях? – задал вопрос Воловцов, и в его глазах запрыгали искорки мальчишеского азарта.

* * *

Ведя расследование, особенно когда в нем таилось множество неразрешенных и туманных вопросов, Иван Федорович частенько устраивал дискуссии и даже споры со своим личным оппонентом, который сидел внутри него и которого особо не приходилось упрашивать вступить в дискуссию. Противостояние с самим собой было полезно и для дела, и для мозгов. Вот и сейчас, улегшись на топчан в отведенной ему комнате, Иван Федорович, заложив руки за голову и разбудив дремавшего в себе оппонента, принялся размышлять об этом непростом деле…

Начал Иван Федорович с того, что отбросил московского мещанина Ивана Колобова как человека, причастного к двойному убийству. Рассуждения рязанского окружного прокурора статского советника Ляпунова оказались на все сто процентов верными, и это следовало признать. Какое-то время Воловцов прислушивался к себе, ожидая возражений. Однако внутренний оппонент молчал. Вероятно, он имел такое же мнение.

Теперь Константин Леопольдович Тальский. Здесь посложнее…

Уроженец Варшавской губернии, двадцать семь лет. Юридически племянник генеральши Безобразовой, а фактически – ее внук, поскольку был прижит ее сыном Александром Осиповичем Тальским от одной актрисы, судьба которой неизвестна. Образование Константин Тальский получил в реальном училище, однако курса не закончил, после чего поступил вольноопределяющимся в петербургский полк. По совершении некоего проступка, связанного с мордобитием, из полка изгнан. Какое-то время служил управляющим имением брата в Гродненской губернии, но после инцидента с работником, которого едва не застрелил из ружья, от должности отстранен.