Книга Гений столичного сыска, страница 76 – Евгений Сухов

— Советую вам подумать, – сделал еще одну попытку Голубицкий.

— Да тут и думать нечего! – сказала как отрезала Катька-шоколадница. – Не имею я такой привычки, чтобы чужое брать. А потом, чего это мне своих клиентов обворовывать? Не дай бог, слух такой пойдет, так и заработка можно начисто лишиться. Что мне, потом с голой задницей, что ли, ходить?

— Значит, по-хорошему ты не хочешь… – сделал заключение помощник пристава. – Что ж, тогда будет по-пло…

— Господин помощник пристава! – оборвал Голубицкого на полуслове один из полицейских, производящих обыск. – Можно вас?

Коллежский секретарь поднялся со своего места, пристально посмотрел на побледневшую Катерину и прошел к полицейскому.

— Вот, – сказал тот и показал на раскрытую книгу.

Это была «Битва русских с кабардинцами, или Прекрасная магометанка, умирающая на гробе своего мужа» писателя Николая Зряхова. Но дело было не в книге, а в том, что в ней находилось: сложенный вчетверо процентный тысячерублевый билет. Разумеется, проститутки-надомницы не шибко бедствуют, точнее, не бедствуют вовсе. Однако, учитывая государственную пошлину за занятия проституцией, частые и небесплатные медицинские освидетельствования, плату за наем квартиры и прочие расходы, наличие тысячерублевой ценной бумаги – это, без сомнения, перебор.

— Очень любопытная находка… Понятые! – позвал помощник пристава Голубицкий двоих мужчин. – Подойдите поближе. Видите? – показал он на процентный билет.

— Ага, – ответил один из мужчин с угрюмым лицом.

— Откуда это? – взялся за билет Голубицкий и поднес его к самому лицу Катьки-шоколадницы.

— Скопила… – Катька вдруг превратилась из бойкой девахи в рохлю, на которую было жалко смотреть.

— И сколь времени копила? – с иронией спросил помощник пристава. – За двадцать лет… своей коммерции? Или, может быть, за тридцать? – Голубицкий немного помолчал, после чего произнес без тени сомнения: – Значит, не только деньги у клиентов воруем, но еще и процентные бумаги?

— Да не мой это билет, – огрызнулась Катька-шоколадница. – Мне его на сохранение дали.

— Кто? – быстро спросил Голубицкий. Не дождавшись ответа, почти закричал: – Кто дал? Говори!

Но Катька-шоколадница молчала…

Рязанский тюремный замок был построен восемьдесят лет назад в глубине квартала у Московской заставы так, чтобы его не было видно с тракта. Он сменил старый деревянный острог близ Редутного дома на Семинарской улице, который уже не справлялся со своим предназначением. Новый тюремный замок имел два отделения. В одном содержались пересыльные заключенные, в другом – лица, находящиеся под следствием. Сюда-то и прибыл судебный следователь по особо важным делам Московской судебной палаты Иван Федорович Воловцов для снятия показаний с подследственного Константина Леопольдовича Тальского, обвиняемого в двойном убийстве и поджоге.

Смотритель тюремного замка коллежский асессор Григорий Степанович Полуектов принял Воловцова, как подобает младшему по чину принимать старшего, то бишь уважительно и в меру подобострастно, хотя и являлся хозяином положения и мог, наверное, чинить заезжему судебному следователю из Москвы препоны и разного рода неловкости в плане согласования посещения подследственного с губернским и прокурорским начальством. Однако крючкотворством Григорий Степанович заниматься не стал. Сказал лишь, что Тальский временно переведен в одиночную камеру в качестве наказания, поскольку не далее как третьего дня пытался подговорить одного уголовного взять убийство генеральши Безобразовой и ее служанки на себя. Обещал за это немалые деньги.