Онлайн книга «Гений столичного сыска»
|
— Как это? – невольно поднял брови Воловцов. — А так, – усмехнулся смотритель тюремного замка. – Узнал, что один уголовный находится под следствием за убийство и что ему грозит бессрочная каторга, и предложил ему взять на себя еще два убийства и поджог, предложив за это полторы тысячи рублей. Все равно, мол, терять тебе нечего. А так хоть деньги получишь. С ними все легче срок тянуть… — И что? – заинтересовался Иван Федорович. Новость эта была для него неожиданной, чаша весов вновь качнулась в сторону виновности Тальского-младшего. — Уголовный запросил три тысячи, – продолжал смотритель тюрьмы. – Сошлись на двух с половиной… — А как вы прознали про… эту сделку? – вновь спросил Воловцов, прикидывая в уме, как он теперь, в связи с полученной новостью, будет строить допрос Константина Тальского. — Как и многое другое, – наставительно произнес смотритель тюремного замка и хитро посмотрел на судебного следователя, явно незнакомого со спецификой работы с тюремными сидельцами. – Этот уголовный рассказал о предложении Тальского своему корешу[18], а их разговор слышал один из наших осведомителей. Он доложил о разговоре караульному офицеру, а тот в свою очередь – мне. Я сначала побеседовал с осведомителем, а потом вызвал к себе уркагана. Спрашиваю: был такой разговор? Тот сначала в отказ: дескать, ничего подобного ему никто не говорил. А я ему: это же проверить несложно. Как на твой счет деньги поступят, значит, такой разговор был и предложение Тальского ты принял. – Григорий Степанович довольно крякнул, затем продолжил: – Ссориться сидельцам со мной не с руки… Так что уркаган скоро признался, что такой разговор имел место. И добавил, что с этого Тальского он только денег хотел поиметь. Но чужого – двойного убийства и поджога – он брать на себя не собирался… — Так вы полагаете, что Тальский по делу у вас сидит? – пристально глянул на смотрителя тюремного замка Иван Федорович. — Конечно, – без тени сомнения произнес смотритель Полуектов и добавил: – А иначе зачем ему тогда деньги уголовному предлагать, чтобы тот вину на себя взял? — Оно, конечно, так, – в задумчивости проговорил Воловцов. – Так где, вы говорите, он теперь у вас сидит? * * * Собственно, Константина Тальского Воловцов так себе и представлял: худой, бледный, с нервическими порывистыми движениями, он производил впечатление человека, удивленного и одновременно удрученного тем, что с ним происходит. Внешне он старался быть спокойным. К вопросам судебного следователя по особо важным делам Воловцова был внимателен, отвечал ясно и четко, старательно подбирая слова, чтобы не дай бог не ляпнуть чего лишнего. Это настораживало и опять-таки работало не в пользу Константина Леопольдовича. Проговорив с ним полчаса, Иван Федорович так и не смог определить для себя, почему, несмотря на то что Тальский ему неприятен, он никак не может уверить себя в том, что тот виновен. Ведь куда ни поверни, все против него! И то, что он хотел за деньги свалить вину на другого, разве это не подтверждает лишний раз его виновность? Вопрос в другом: вот только свою ли вину Тальский пытался передать уголовнику? — Значит, вы по-прежнему утверждаете, что в ту злосчастную ночь не выходили из спальни? — Утверждаю: не выходил. Сказано твердо, без малейшей заминки и сомнения. Так говорят люди, уверенные в своей нерушимой внутренней правоте. Либо опытные преступники из тех, про которых говорят: тертые калачи, мятые бока… |