Книга Гений столичного сыска, страница 80 – Евгений Сухов

* * *

— И что вы все прицепились к этому билету? Мой он, мой!

Катерина с ненавистью посмотрела на Воловцова, что его, впрочем, ничуть не задело. Какая разница, как смотрят на судебного следователя допрашиваемые? Ведь в конечном итоге важны показания, а не проявление каких-то там симпатий или антипатий…

— Хорошо, пусть будет так. Тогда у меня следующий вопрос: где вы его приобрели? У кого? Сколько времени этот билет у вас находится? Сколько раз вы по нему уже получали проценты? – Иван Федорович засыпал вопросами Катьку-шоколадницу, исподволь наблюдая, как она их восприняла и как собирается выкарабкиваться.

— Мне чего, одним разом на все вопросы ответ держать? – съехидничала она, однако по глазам было видно, что Катька лихорадочно соображает, что и как будет говорить судебному следователю. Хитра девка, да и умом не обделена.

— Можете отвечать по порядку, – спокойно ответил Воловцов, прекрасно понимая состояние допрашиваемой. – Итак, где вы приобрели найденный у вас процентный билет?

— У товарки своей купила, – последовал бодрый ответ.

— Род занятий этой вашей товарки такой же, как у вас? – с легкой иронией спросил Иван Федорович.

— Да, такой же! – не без вызова ответила Катька-шоколадница.

— Как ее зовут? – задал новый вопрос Воловцов.

— Кого? – как и прежде, старалась тянуть время, чтобы найти мало-мальски подходящий ответ, Катька-шоколадница.

— Вашу товарку, у которой вы купили процентный билет? – по-прежнему оставаясь спокойным, как озерная гладь в летний безветренный день, уточнил Иван Федорович.

— Лулу, – услышал он в ответ.

— Это, насколько я понимаю, ее сценическое имя, – доброжелательно произнес Воловцов. И тотчас поинтересовался: – А что написано в заменительном билете?

— Евдокия Муромцева, – ответила Катька-шоколадница, вспомнив одну свою знакомую. – Отчество ее я запамятовала, уж не обессудьте…

— Как мне ее найти? – спросил Воловцов, готовый биться об заклад, что Катька сейчас скажет, что эта Муромцева уехала, а куда – неведомо.

— А она уехала, – нахально посмотрела Воловцову прямо в глаза Катька.

— Экая досада, – сокрушенно покачал головой судебный следователь по особо важным делам, и в его глазах запрыгали искорки. – И нового адреса, надо полагать, не оставила?

— Не оставила, – сделалась печальной Катька-шоколадница.

— И где она теперь, вам, конечно, неизвестно, – иронично заключил Иван Федорович.

— Конечно, неизвестно, – ответила Катька-шоколадница и сделалась еще печальнее. – Я бы, конечно, рада вам помочь. Но видите, как оно неудачно складывается.

— А позвольте поинтересоваться: сколько раз вы снимали проценты с вашего билета? – спросил судебный следователь Воловцов, совершенно не надеясь получить правдивый ответ.

— Да не снимала еще, – пожала плечами Катерина и добавила: – Не было покуда такой надобности. Они ведь, проценты эти, никуда не денутся, верно?

— Верно, – согласился Иван Федорович. – Как верно и то, что, если вы не расскажете, откуда действительно у вас появился этот процентный билет, может так статься, что вы получите кучу неприятностей.

Катька молча посмотрела на судебного следователя. На этот раз взгляд Воловцова был неумолимо холоден, от него так и веяло сибирским холодом.

— Вы можете продолжать утверждать, что купили процентный билет достоинством в тысячу рублей у своей знакомой, – без всякого выражения произнес Иван Федорович, что подействовало на Катерину намного сильнее, нежели его холодный взгляд. – Но первое, что я сделаю, попрощавшись с вами и выйдя отсюда, так это отнюдь не то, что стану искать вашу Лулу, то бишь Евдокию Муромцеву, тем более что она к этому билету не имеет никакого отношения. Первым делом я сверю номер изъятого у вас процентного билета с номерами процентных и выигрышных билетов, принадлежавших генеральше Безобразовой и пропавших в ночь ее убийства. Она ведь записывала номера своих ценных бумаг в специальную тетрадочку, – пояснил судебный следователь по особо важным делам уже другим, более доброжелательным тоном, – которая, к счастью, уцелела во время пожара.