Книга Три письма в Хокуто, страница 33 – Анни Юдзуль

Букими любезно принял пакет из его рук и сунул проходящей мимо Ренаи.

— Только не ешь все апельсины сразу! У нас кончилась мазь от сыпи. – Он взял Овечку под локоть. – А ты – пойдем со мной. Познакомлю тебя с новеньким.

— Значит, у нас пополнение.

— И да и нет. Численно нас осталось столько же. – Букими улыбнулся.

Овечка уставился на его белые зубы.

— Это неправильно. Стало на одного меньше.

— А, – беспечно бросил Букими. – Команучи убилась об моего старого приятеля. Ничего, что следовало бы обсуждать больше минуты.

— Нет, я имею в виду…

— А вот и наш новый друг! Познакомься, Овечка-сан, это Гэндацу-сан!

Гэндацу был высок, строен и наряжен так, будто только вчера приехал с острова Окинава. Темные, каштановые волосы спадали на цветные очки; расстегнутая гавайка обнажала грудь и впалый живот. Искусственные соцветия собрались венком вокруг его шеи. Он сидел возле «бочки» Окадзаки-сана и переворачивал страницы расположенной перед ним книги.

— Привет? – Гэндацу улыбнулся. – Ты что-то вроде местной знаменитости, да? Тот парень с мотыльком все уши про тебя прожужжал.

Овечка кивнул.

— Что ты умеешь?

— Проверим завтра! – воскликнул Букими.

Овечка повернулся к нему. На пуховые белые волосы лег фиолетовый отсвет.

— Я был возле небоскребов. Они усилили охрану.

Букими прыснул со смеху.

— Ну и что? Мы можем растворить охрану. Это не такое большое дело.

— Там нас ждет неудача. Я все еще считаю, что нужно действовать у окраин.

— Но тогда здания не будут эффектно падать, как домино, – капризно отозвался Букими.

— Предметы важнее. Искать их нужно там, где люди сильнее привязываются к вещам. Это бедные или культурные районы, Букими-сан, где подарки дарят по большим праздникам – или где вещи имеют коллекционную ценность. Или подойдут районы, где люди покупают много игрушек.

— Из игрушек рождаются всякие отбросы. – Букими скривился. Овечка чуть прищурился.

— Якко выжил. Так я и думал.

— Это не проблема! Он все равно теперь бессильный маленький фасолевый стручок. Пусть ползает по проезжей части и плюется шутками сколько хочет.

— Он убил Команучи-сан. – Ренаи засунула голову в дверной проем. От нее пахло цитрусом и потом.

— Вообще-то, не он. – Букими улыбнулся, однако глаза остались холодными. – Если кого-то из вас так сильно беспокоит Якко, идите и заколите его еще разок! Вон, пошлите Муко.

Ренаи замерла в дверях, задержала дыхание. Поднесла палец к губам, будто силясь вспомнить, кто же это такой. Почесалась. Гэндацу переводил непонимающий взгляд с одного на другого. Окадзаки-сан тряхнул рыжей головой, и тот перевернул ему страницу.

— Муко здесь нет, – бесстрастно отозвался Овечка. Букими непонимающе уставился на него. – Я же говорил. Стало на одного меньше.

Муко завернул за угол в четвертый или пятый раз. Признаться, несмотря на имя^[6], определять направления никогда не было его сильной стороной. Возможно, поэтому Букими так редко выводил его на улицу. Или, может, все из-за его странного вида?

Ткани кимоно загребали уличный мусор. Подол окрасился серым; рукава, свисающие до земли, Муко свернул и прижал к груди.

Он сторонился больших дорог, огибал очаги света. Ветки трещали под напором, когда он продирался сквозь кусты. Куда же ему идти? Он повернул в шестой раз и оказался один среди спящих жилых домов, похожих, как братья, один на другой. Мох на них пожух и стал совсем черным, будто плесень. Он рос высоко. Высохли трубы. Муко тяжело вздохнул и протиснулся между стеной и забором в мелкую сетку.