Книга Три письма в Хокуто, страница 34 – Анни Юдзуль

Сэнко стояла, привалившись к машине, и раскручивала ключи на указательном пальце. Муко замер, как кролик перед дулом ружья.

— Ты расскажешь им? – спросил он.

Сэнко выдула большой пузырь из жвачки. Он лопнул, испачкав ее щеки.

— Садись, бродяжка, я тебя подброшу.

Муко тяжело вздохнул. Кажется, для побега нужно было продумать хоть что-нибудь. Он зашвырнул на заднее сиденье крошечную дорожную сумку и, примерившись, забрался внутрь сам. Бесконечные тряпки, в которые он был облачен, растеклись по сиденью. Муко прижался щекой к подголовнику. Сэнко поправила зеркало заднего вида (на нем болтался брелок с голубым котоподобным роботом) и повернула ключ зажигания. Мигнули фары. Машина тронулась.

Она остановила колеса посреди мелкой улочки. Здания здесь стояли близко, и еще – они кренились друг к другу, как влюбленные, отчего пролезть между ними можно было лишь присев. Муко озадаченно осмотрелся. Темно. Жутко. Деревья шепчут.

— Куда мы?.. – только и успел сказать он, прежде чем услышал шорох колес. Она оставила его. Завезла в какую-то глушь и бросила одного!

Муко осмотрелся. В нескольких сотнях метров лежала яркая узкая улица. Должно быть, там были магазины или рестораны – что-то, что производит много света. Свет, казалось, грозил Муко обнаружением. Он чувствовал себя мальчишкой, выбравшимся на улицу по ветке кедра через окно детской. Быть может, он был на пороге большого приключения – чего-то, что он сам не мог бы придумать. Честно говоря, ему было все равно – лишь бы больше не приходилось хоронить кого-то под завалами.

В новые дни он начал порой думать: а «почему»? Это стало с ним не так давно, лишь с месяц, а то и меньше. Раньше он выполнял приказы без лишних забот. Теперь же… Разноцветный парнишка принес этот вопрос в их дом, и он прилип к Муко, как клейкая лента.

Со временем вопрос врос.

А «почему» – они это делают? А «почему» – он это делает? «Почему» – он думает, будто хочет это делать?

Мир вдруг стал шире и будто прозрачнее. У всего обнаружились причины, а там, где не обнаружились, – оказалась ложь. Муко обнял сумку: в ней были пара пачек растворимого супа и вязаная шапка Окадзаки-сана. Окадзаки-сан никогда не одобрял их планы, хоть вряд ли целиком понимал их. И еще – иногда он тоже задавал вопросы.

Муко двинулся в одну сторону. Перекресток расчертили горящие светофоры и торопливые автомобили. Муко развернулся и двинулся в другую. Свет запер его с двух сторон, а напротив, через шоссе, стояли просыпающиеся дома, и лиловый свет из окон окрашивал траву в клумбах. Вдох-выдох. Все в порядке. Побег никогда не дается легко, особенно когда мир оказывается таким большим.

У ног Муко вдруг появилась кошка: трехцветная, с подбитым ухом, она потерлась о ткань грязным боком и отпрыгнула, чтобы затем скрыться в проулке. Он наблюдал за ней некоторое время, а после двинулся следом. Тропинка вывела его к спине дорожного храма. Тогда-то все и стало понятно.

Якко сидел, подтянув ноги, за одним из столиков. Поодаль, у барной стойки, притаился мальчишка. Джа стоял возле металлических перекладин, по которым туда-сюда ползал вспотевший Сэншу. Его руки дрожали. Ноги едва ему подчинялись.

— Это что, он каждый день так занимается? – спросил Якко, чтобы только не звучала тишина, но ему никто не ответил.