Книга Три письма в Хокуто, страница 5 – Анни Юдзуль

Жгучая боль не уходила; о, напротив, ей, кажется, было очень весело кататься по его ребрам! Там, где солнце касалось тела, будто вздымались пузыри или расползалась кожа, но нет же – внешне ничего не происходило. Он не знал, в чем дело, но старался не думать об этом – солнце и раньше бывало к нему суровым. Не выдерживало конкурента. Хех.

Он добрался до перекрестка и осмотрелся. Четкости в прогнозе погоды не обещали: мир сливался в яркую картинку, и Якко с трудом ее смаргивал. Проносящаяся мимо машина попала в колею, и, о, если бы только Якко мог запомнить водителя! Увы, автомобиль пронесся мимо, и Якко с ног до головы окатило застарелой водой. Она была тут и там – он чуял это, как кошка, чующая собаку. Она капала с крыш, переливалась ручьями в сточных канавах, сияла бликами в чужих стаканах.

Когда вода попала на его кожу, он сжал зубы. Крик застрял в горле, потому что у Якко была такая сильная воля. Ах, как хорош он был и как несправедливо жизнь наносила ему удар за ударом!

Или, может, этот удар был посильнее прочих. Якко повалился на землю. Несколько долгих секунд он хватал ртом воздух, точно выброшенная на сушу рыба, и прохожие, подходившие к переходу, отстранялись и продолжали движение, не задерживаясь рядом. Чертовы бесчувственные мерзавцы. Якко оперся о землю дрожащими руками и со второго раза смог подняться на ноги.

Мир танцевал. Пошел бы он к черту.

Он шагнул вперед по переходу. Гудки машин и громкие охи сопровождали его кривую походку. Ему едва удалось уйти от столкновения, колени подогнулись, но он, подавшись вбок, сумел устоять. Все равно. Он продолжал идти. Якко – это непрерывное продолжение. Бесконечный апдейт.

Полицейский на углу забеспокоился. Якко поддал скорости. Он исчез где-то между узких тропинок малюсенького парка, забился в угол, чтобы немного перевести дыхание. Он не знал толком, куда идет. Не к Букими же. Может, ему бы и хотелось – взглянуть в его лицо, например. Увы, он изучил Букими достаточно хорошо, чтобы понять – у того нет совести, так что в эти безжизненные глаза можно хоть обзаглядываться – толку ноль целых ноль десятых.

Он поднялся через пару минут и продолжил одиноко блуждать среди серого камня, бетона и ярких огоньков, не гаснущих даже днем. С его губ срывался горячий пар: он собирался у уголков и затем рассеивался. Жар постепенно вытеснял майскую прохладу.

В раскаленном клубке воздуха он чувствовал себя воодушевленно, но тело… тело едва могло дышать. Он подался вперед, но сомкнувшиеся на воротнике пальцы остановили его. Его рванули в сторону; спина впечаталась в шершавый камень, и ткань натянулась на горле, едва давая доступ воздуху. И без того плохо дышится, кретин! Якко увидел его: темные волосы и бегущие по смуглой коже строчки. А затем – затем весь его мир окрасился болью.

Джа перевернул ведро воды над его головой. Якко заорал, забился в его руках; его тело объяло невидимым огнем, и он рвал голосовые связки и продирался сквозь чужую стальную хватку. Джа зарычал и с силой ударил его о стену. Якко заскулил и обмяк.

— Слушай сюда. – Голос Джа, полновесный, низкий, срывался в свист из-за тяжелого дыхания. – Сэншу был с тобой очень добр. Слишком добр. Мне надоело смотреть, как ты, ублюдок, относишься к этому как к должному. Я устал разгребать ваше дерьмо, тебе понятно?