Книга Три письма в Хокуто, страница 6 – Анни Юдзуль

Он поднял его за ворот и хорошенько встряхнул. Якко, затихший, с трудом встал на подкашивающиеся ноги.

— Теперь главный я. И ты будешь делать так, как я сказал, иначе, – он приблизил свое лицо к лицу Якко, – ты узнаешь, что такое настоящая боль.

Якко нащупал точку опоры. Скосил взгляд куда-то вбок. Ах, эти маленькие бутылочки возле дверей. Ну такие, чтобы отпугивать глупых кошек. Якко и сам отпугивался, честно говоря, да и шипеть умел. Интересная ведь мысль, разве нет? Самое время обдумать ее со всех сторон.

Джа усилил хватку на горле. Якко затоптался на месте, уцепившись за его запястья.

— Ого, какой ты страшный. И такой сильный! Проводишь вечера в качалке?

К бару его отволокли в полубессознательном состоянии.

Он пришел в себя на том же диване. Мир теперь кружился по часовой стрелке, а не против. Как мило! Якко тяжело закашлялся и согнулся, склонив голову между коленей. Слипшиеся патлы упали на взмокший лоб. Джа стоял у столика, привалившись к нему задницей. Он напоминал древнего стража забытой гробницы – стоило обрядить его в золото и дать в руки какой-нибудь разукрашенный гуаньдао^[1]. Рядом с ним сидела женщина, и, когда Якко наконец смог сфокусировать на ней взгляд, недовольный вой вырвался из горла против воли.

— Только тебя тут не хватало. – Он состроил мученическую гримасу. Сотня изогнула бровь.

— Я тоже рада встрече. Что за вид? Так страдаешь, что аж месяц никого не убивал?

Якко подался к ней, подняв указательный палец. Ну, чтобы выговорить этой кошелке все, что пришло в его бедовую голову по этому поводу. Но – промолчал. Оборвал голос. Прижал палец к губам, а после поднял на Сотню взгляд.

— Так я и знал. Судить меня пришла?

— Это не входит в мои обязанности. Хотя, будь моя воля, я бы обмотала тебя сетью и сбросила с моста прямо навстречу волнам Кимагуруми.

— А говорила, что рада встрече. – Якко скуксился. Он взглянул направо: у стены, обклеенной фирменными подстаканниками, спал в кресле Сэншу. Он был укрыт по плечи каким-то забавным пледом с далматинцами. Первый раз, когда кто-то в этом месте проявил вкус.

— Это ты его так? – Он кивнул в сторону Сэншу. – Новая прическа просто преступление против моды.

— Справедливо. Только нет, не я. Ты.

Якко невольно подался назад:

— Вот уж не надо приписывать мне все подряд. Я ничего такого не делал.

— Как ты выжил? – Сотня сложила руки в замок.

— Я? Ну… кожа толстая, наверное? Или Эйхо косой. Знаю! Меня спас особый вещевой бог. Кажется, я даже видел его, пока был в отключке.

— Правду говорят, что истина интереснее вымысла. – Она улыбнулась губами, но глаза – это были два раскаленных уголька, подожженных пламенем самой преисподней. Уж в пламени-то Якко разбирался.

— Не согласен.

— Сэншу остановил время. Я бы даже сказала, что почти отмотал его назад, чтобы спасти твою паршивую садистскую задницу. Свой невероятно важный модный приговор ты поставил тому, что стало последствием этого решения.

Якко помотал головой. Брови поползли к переносице.

— Он отдал тебе так много сил, что смог вернуть тебя с того света. Ценой здоровенного куска своей жизни. Браво, Якко. (Он сморщился.)

— Хотел бы я, чтобы мама любила меня хотя бы наполовину так сильно, – задумчиво протянул Джа.

— Разве у тебя есть мама? – улыбнулась Сотня.