Книга Агент: Ошибка 1999, страница 142 – Денис Вафин

Тимур. Три на четыре. Матрас — Антону, стул — себе. «Ты бы для меня то же сделал». Человек, которому Антон не мог ответить.

Старик-сторож на АТС. Которого Антон не тронул.

Ленка. Ходит одна. Потому что видела. Или потому что не видела. Разницу узнать негде.

Серёга. Он не знает. И не узнает. И это и есть долг.

Мать. Барнаул. Борщ. Пар на окне. Гудение без слов. Голос тёти Гали в трубке: «Здесь тихо».

Шесть лиц. Шесть причин.

Антон знал, что делать. Знал не расчётом. Телом. Для завершения сброса нужен физический канал. Не для текста. Для новой загрузки. Модем. Провод. Телефонная линия. Если канал жив — сброс завершится. Придёт новый. Значит, выдернуть.

Риск: Агент сидит в нервной системе. Разрыв канала — не штатное отключение. Не кнопка питания. Как выдернуть материнскую плату на ходу. Что будет, никто не знает. Может, ничего. Может, всё.

Антон встал. Ноги не послушались — секунда, две, три. Встал. Шесть шагов до стола с модемом. Не считал. Впервые за три месяца — не считал шаги. Просто шёл. Шесть шагов. Без числа.

Стол. Модем мигал зелёным. Модем маленький, серый, с царапиной на левом боку. Провод серый, витой, телефонный, советский, из тех проводов, которые в каждой московской квартире, в каждом офисе, в каждом подвале. Антон смотрел на провод и видел другой, тот, в типографии, который шёл от модема к розетке, через который в сентябре, в три ночи, через скачок напряжения, через визг на линии, через искру — пришёл Агент. Тот же тип провода. Тот же путь. Только сейчас — в другую сторону.

В сентябре код пришёл по этому проводу внутрь. Сейчас — обратно. Тот же жест. Другая сторона.

Телевизор. Концерт кончился или ушёл под помехи. Смех срезало. Остался голос — один, ниже прежнего. Антон повернул голову к экрану, прислушался. Слова, обрывки, через хрип динамика: «…дорогие россияне…» Пауза. «…принял решение…» Ещё пауза. Интонация тяжёлая, медленная, с паузами. Речь человека, который устал. Человека, который прощается. Голос был не просто узнаваемый. Такой голос не узнают — его сразу знают: из кухни, из выпусков новостей, из всех телевизоров страны. Он не смотрел. Только слышал. «…я устал…» — или так сложились хрип, пауза и чужая память. Так, без предупреждения, в подвал вошла страна.

СТАТУС: КА□АЛ ЕСТАБИЛЕ .

РЕСУРС □ОСИТЕЛЯ: 7%.

РЕКОМЕ ДАЦИЯ: ПРЕКРАТИТЬ

Эта строка. Видимая Антону. Агент писал её себе. Невидимая Оператору. Семь процентов ресурса. Рекомендация — прекратить. Второй раз за три месяца Агент советовал, а не приказывал.

Антон взял провод. Левой рукой — правая тряслась сильнее. Пальцы сомкнулись на пластиковой оплётке. Рука — грязная, с обломанными ногтями, с чёрной крошкой от ластика, въевшейся в кожу ещё с радиорынка в ноябре. Та самая рука: три месяца назад — сисадминская, чинила модемы, протирала контакты ластиком, набирала служебные команды, печатала тиражи. Та же — крала данные у друга, перенаправляла маршруты, набирала Катин номер, держала мамин подстаканник. Эта рука. Антонова.

Провод в руке. Пластик тёплый — от модема, от ладони, от жизни, которая по нему текла.

На секунду — мысль. Холодная, точная, сисадминская: если Агент сейчас выполнит сброс? Канал ещё был жив. Экран не гас. Провод в руке, но не оторван. Пока медь в разъёме — команда может пойти в исполнение. Трёх секунд хватит. Агент мог выполнить. Прямо сейчас. Команда уже стояла в очереди. Антон видел: