Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
— Мелкая, — сказал он. — Спи. — Ладно-ладно. Сплю. Пауза. Тишина в трубке. Тёплый шорох линии. — Антон? — Что? Катя молчала. Секунду, две, три. Антон слышал, как она дышит — ровно, тихо. Потом: — Ты… ничего не хочешь рассказать? Антон замер. Рука с трубкой — тоже. Синий прямоугольник в углу зрения мигнул — быстро, как предупреждение. Ничего не хочешь рассказать. Катя чуяла. Не могла знать — про калькулятор, про боль, про то, что ему сверху присылают, — но чуяла по тому, как он молчал. Антон подумал: рассказать. Прямо сейчас. Про синий текст. Про боль. Про пальцы. Безумно. Катя бы сказала: «Антон, ты перенервничал, ложись спи». И была бы права. И неправа. — Я… Катя ждала. — Нет, — сказал Антон. — Всё нормально. Просто устал. — Ладно, — сказала Катя. Голос был другой — тише, старше. — Спокойной ночи, Антон. — Спокойной ночи, мелкая. Щелчок. Гудки. Линия умерла. Антон положил трубку на факсовый аппарат. Она легла криво, он поправил. Стоял и слушал тишину — другую, пустую, без Катиного голоса, без шороха линии. Тётя Зина храпела. За окном серело — сентябрьское утро, фонари ещё горят, но уже бледно. Рука, которая держала трубку, была тёплая. Антон посмотрел на ладонь. Обычная рука. Своя. Час назад она лежала на клавиатуре, и калькулятор считал это согласием, и боль утихала. Сейчас она держала телефон, и в ней ещё был Катин голос — хриплый, живой, настоящий. Единственный звук за эту ночь, который не имел отношения к синим прямоугольникам. Антон стоял и не убирал руку с трубки. Тётя Зина всхрапнула и повернулась на стуле. Очки упали ей на колени. Зелёный прямоугольник — операторский, с кракозябрами — висел тихо в углу зрения. Привыкаешь ко всему, если устал. Потом синий прямоугольник мигнул. Не новый зелёный. Подстрочник. Текст — крупнее, ярче: УТОЧнЕнИЕ ПЕРЕВОДА РАДИКАЛИЗИРОВАТЬ ОППОЗИЦИОннЫЕ СМИ МЕТОД: ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТИПОГРАФСКИЕ нОСИТЕЛИ СРОК: 48 ЧАСОВ Антон прочитал. Не новое. То же самое, только без канцелярии. Радикализировать. Не просто сделать газеты громче. Сделать злее. С именами. Такими, за которые потом ищут. Листовка. Полоса. Плакат. Всё, что можно пустить в печать. За перегородкой — станки, бумага, вёрстка, которую он только что починил. Они хотят, чтобы он это напечатал. Пальцы дёрнулись. Обе руки — не одна, как раньше. Не на полсантиметра — на сантиметр, два. Антон сжал кулаки. Пальцы упёрлись в ладони и замерли. Голова не болела. Сделка работала. Но руки тянулись к работе, которую он ещё не начинал. Калькулятор готовился. Где-то за стеной загудел первый станок — не типографский, соседний, автосервис. Город просыпался, и в городе были Катя, и Лёша в очках, и Маринка, которая звонит в полночь, и сосиски по двенадцать рублей. Нормальная жизнь. Реальная. Он повернулся к лестнице. Семнадцать ступенек вниз — посчитал, как всегда. Подвал, станки, бетон. Там внизу стоял компьютер с починенной вёрсткой и калькулятор, у которого было задание, и оно называлось «радикализировать», и Антон до сих пор не знал, что это значит, но знал, что ему не понравится. Руки зудели. Мелко, знакомо уже — тик, который появился час назад и не проходил. Не от сухости. От чужой работы. Антон спустился в подвал. Не сел за стол — сел на пол, у стены, подальше от клавиатуры. Ноги вытянул. Закрыл глаза. |