Книга Агент: Ошибка 1999, страница 48 – Денис Вафин

Он выпрямился. Отряхнул колени — пыль подвальная, мелкая, серая, въедливая. Сумка на левом плече, инструменты внутри тихо звякнули друг о друга. Антон вытер ладонь о куртку, но медь осталась — в порах, в уголках ногтей, в складках кожи. Будет пахнуть завтра. Может, послезавтра.

Район без телефонов в радиусе двух кварталов. Около тысячи квартир. Может, больше — Антон не считал. Обычно он считал всё, но сейчас не хотелось. Тысяча квартир — это много телефонов, которые замолчат к утру. Много гудков, которые уйдут в пустоту.

Это надо было почувствовать — как победу, как ужас, как хоть что-нибудь. Внутри было тихо. Не пусто — тихо. Как после длинной смены, когда работа сделана и ты выходишь на воздух, и дышишь, и ничего не надо. Запах мокрого асфальта, чьей-то жареной картошки из окна первого этажа — нормальный московский запах, ночной, осенний. Антон вдохнул и стоял секунду, глядя на тёмный двор, на лавочку у подъезда, на разбитый фонарь. Мир не изменился. Ничего в нём не треснуло. Телефоны замолчали — а двор стоял как стоял.

Первая мысль была не о проводах.

Я не тронул деда. Почему-то это важнее, чем провода. Не знаю, почему.

Антон убрал обрезки в карман. Отмахнулся от мысли — некогда. Впереди дорога до типографии: метро, пересадка, ночные переходы.

Мысль осталась. Ладно. Пусть сидит.

Четыре часа назад всё выглядело проще.

Последние пять суток были нормальными — настолько, что Антон начал забывать. Оператор молчал. Агент висел синим прямоугольником в углу зрения, но текста не выводил, и можно было почти привыкнуть и перестать замечать. Антон чинил локалку в типографии, перетянул витую пару от сервера печати, обновил сетевые драйверы — спал нормально по ночам, ел три раза в день, позвонил маме. Нормальная жизнь. Та, в которой он сетевик в подвальной типографии, а не инструмент в чужой игре.

Потом, вечером двадцать второго, текст пришёл. Зелёный на синем. Пять дней тишины закончились. И Антон не удивился — он ждал. Каждый из этих пяти дней он ждал, и каждый вечер проверял: мигает? нет? — и когда наконец мигнуло, внутри не было ни облегчения, ни ужаса. Только тупая привычка. Тело помнило прошлые санкции: мигрень, тошноту, панику. И тело не хотело их снова. Проще сделать.

На кухне в Чертаново пахло тушёнкой и вчерашним хлебом. Антон сидел за столом, доедал макароны — «рожки» из пачки за три пятьдесят, к ним полбанки тушёнки, жирной, солёной, со знакомым привкусом олова от банки. Вилка была Катина, с цветочком на ручке, детская ещё, из Барнаула. Катя легла час назад — Антон слышал через стену, как она ворочалась, потом затихла. Уроки у неё к десяти — ещё выспится.

На столе рядом с тарелкой — тёмная сумка. Расстёгнутая. Внутри, в ряд: пассатижи, кусачки новые (купленные на Митинском рынке за сорок рублей, с оранжевыми ручками), отвёртка крестовая, фонарик с прищуром, тонкие перчатки медицинские, изолента. Шесть предметов. Антон проверил в сотый раз, провёл пальцем по лезвию кусачек — острые. Хорошо. Он раскладывал инструменты в том же порядке, в каком готовил рабочее место у стойки: сначала то, что нужно первым. Когда-то он так же готовил отвёртки перед сборкой сервера, и руки делали, а голова отдыхала. Правильный инструмент в правильном порядке, и результат будет правильный. Простая схема. Единственная, которая работала.