Книга Агент: Ошибка 1999, страница 51 – Денис Вафин

За углом надел перчатки. Тонкие, медицинские, из аптеки за пятёрку. Натянул, ощупал пальцы — привычный жест, как перед пайкой. Посчитал до четырёх. Один. Два. Три. Четыре. Дыхание ровное. Полез.

Форточка уже, чем он думал. Плечи скребли о раму, куртка зацепилась за торчащий гвоздь — дёрнул, ткань треснула, маленькая дырка на локте. Плевать. Ноги качнулись в пустоту, потом нашли выступ, потом бетонный пол. Внутри темнота, запах пыли и чего-то старого, изоляционного, как в заводских цехах, с привкусом меди и озона. И фоном — слабый запах мочи. Коты. Или не коты.

Фонарик с прищуром дал узкий луч. Длинный коридор, бетонный пол, потолок низкий — Антон мог коснуться рукой. Проводка вдоль стены чёрная, толстая, советская, с текстильной оплёткой. В конце коридора железная дверь, приоткрытая. Стены — салатовая эмаль до половины, выше побелка. Советская фактура, как в школе.

Лестница вниз. Антон считал.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

Четырнадцать.

Три не хватает до семнадцати. Значит, это не типография.

Мысль проскочила и ушла. Тело помнило: семнадцать ступенек в подвал типографии, четырнадцать здесь. Чужая лестница. Чужой подвал. Чужие провода.

Цокольный этаж. Зал D — шильдик на двери тусклый, жестяной, с выцветшими цифрами. Антон толкнул, не заперто. Внутри — стойки с матричной коммутацией, ряды реле, пучки проводов в жёлтой изоляции. Гул трансформатора — низкий, ровный, пятьдесят герц, непрерывный. Тот же гул, что на подстанциях, тот же, что в серверных, — звук, который инженеры перестают слышать через двадцать минут, а потом замечают, когда он пропадает. Температура выше, чем в коридоре. Стойки грелись, воздух сухой, тёплый, с металлическим привкусом.

Реле тихо щёлкали — кто-то в районе ещё звонил в такую пору, по своим делам. Каждый щелчок — чьё-то соединение. Антон знал, как это работает: вызов приходит на станцию, реле замыкает контакт, линия соединяется, два человека слышат друг друга. Простая медная физика. Он стоял внутри этой логики и собирался её разорвать. Старался не думать об этом.

Щит распределения. То есть кросс — щит переключений, как сказал бы телефонный мастер. Стойка номер четыре. Не толстый магистральный кабель, а кроссировка: тонкие перемычки между линейной полосой и станционной рамой. Номера сидели не аккуратно в ряд, а на выцветших бумажных колечках, вполовину утонувших в пыли. Нужные восемь были в одном блоке, но лежали не для него — сначала найди, потом не перепутай, потом уже режь.

В углу зрения:

Обход сторожа — каждые 23 минуты. Предыдущий обход: 22:50. Следующий: 23:13. Окно: 8 минут.

Антон посмотрел на часы. Светящийся циферблат. 23:01. Двенадцать минут до следующего обхода. Времени — много.

Ладно.

Достал кусачки. Но сначала вывел первую перемычку из пучка — ногтем, осторожно, чтобы не задеть соседние. Только потом приложил лезвия.

Первый щёлк.

Тонкий кроссовый провод в изоляции перекусился одним плавным движением — лезвия прошли сквозь медь, и звук был короткий, металлический, тихий, сухой. Сразу за ним — свист выдоха сквозь Антоновы зубы. Два звука, один за другим. Причина и следствие.

Антон впервые в жизни резал чужую инфраструктуру. Не свой сервер перезагружал, не свою линию чинил — чужую. Ломал. До этого момента он мог говорить себе, что делает странную работу. Печатал листовки, работа. Крал кассету, работа, грязная, но можно списать. Здесь он стоял в чужом подвале и резал чужую кроссировку кусачками, и это было странно простым — не в поиске, а в самом щелчке. Медь мягкая, кусачки острые, провод не сопротивлялся. Как будто инфраструктура не знала, что её ломают.