Книга Агент: Ошибка 1999, страница 55 – Денис Вафин

Николай Иванович говорил это без горечи, без просьбы, без расчёта на ответ. Как человек, который давно перестал ждать, что кто-то услышит, и произносит это вслух, потому что ночь длинная и есть кому. Не жаловался. Излагал. Есть люди, которые так устроены: рассказывают свою жизнь как инструкцию по эксплуатации, сухо, по пунктам, без выводов.

— Я теперь здесь. Сюда не надо быть инженером — надо ночью не спать. Это я умею.

Антон держал кружку обеими руками. Пил мелкими глотками не потому, что горячо: ладони заняты, можно не отвечать. Радио бубнило что-то про погоду, потом заиграла музыка — «Ветер с моря дул», или что-то похожее, Антон не разобрал. Николай Иванович убавил чуть-чуть. На столе рядом с термосом лежала книга — Антон скосил глаз: «Капитанская дочка», тонкая, в мягкой обложке, школьная ещё, с загнутым углом на сорок какой-то странице. Дед читал Пушкина на ночных сменах. Антон не знал, что сказать. Что тут скажешь.

На рукаве куртки Николая Ивановича — старый значок «Ветеран труда». Пришит нитками разного цвета — синяя, красная, белая. Значит, пришивала не жена. Сам. Антон увидел это и отвёл взгляд. Быстро. Чтобы не смотреть дольше секунды.

Не получилось. Глаз вернулся.

Нитки разного цвета. Те, что были дома. Те, что нашлись. Иголку, наверное, тоже искал долго — у мужиков, которые живут одни, иголки всегда в неправильном месте.

Этот дед был похож на Рината двадцать лет спустя — не буквально, а по складу: ровный голос, принятая усталость, никакой жалобы. От этого у Антона кружка вдруг стала тяжёлой. Он переводил взгляд с разноцветных ниток на значке — на чай, с чая — на дверь, и внутри делалось всё неуютнее. Провода, байты, рубли ещё считались. Это — нет. Он поставил кружку на стол. Варенье осталось на стенке — красное, тёмное, как запёкшееся. Николай Иванович посмотрел на него коротко и отвернулся — не из такта, а из привычки не лезть. Свойство тех, кто живёт один.

ПРИОРИТЕТ: ЗАВЕРШЕнИЕ ЗАДАнИЯ. ВРЕМЯ: 23:19. нЕ ЗАВЕРШЕнО: 4 ПАРЫ.

— Я быстро, Николай Иванович, — Антон встал с табурета. — Сделаю и пойду. Спасибо за чай.

— Работайте, молодой человек, — Николай Иванович кивнул. Прихлебнул из термоса. Потом добавил, глядя в стену: — Если чаю ещё захотите — термос на столе. Я тут до шести. Некуда.

Некуда. Одно слово, сказанное между глотков, без веса и без жалобы. Антон услышал его и не знал, что с ним делать, и ушёл.

Николай Иванович убавил радио — не хотел мешать.

Антон уже шёл к двери, когда заметил: тот провожал его взглядом чуть дольше, чем нужно. Не подозрение. Инженерский глаз: а этот-то по делу, или?.. Николай Иванович ничего не сказал. Повернулся к радио.

Антон вернулся к стойкам. Гул трансформатора встретил его как старого знакомого — тот же, ровный, пятьдесят герц. Ничего не изменилось — стойки стояли, провода висели, перерезанные концы четырёх пар были загнуты назад в пучок, так что издалека их почти не видно. Только стало теплее — или Антон разогрелся от чая, или от разговора, или от чего-то, что не было ни чаем, ни разговором.

Осталось четыре.

Первую из них он нашёл почти наощупь — уже помнил блок. Отвёл соседние, щёлк, загнул концы назад. Вторую — так же. Третья сидела у самой полосы, пришлось повозиться дольше, пальцы скользили по пыли и старой изоляции.