Книга Агент: Ошибка 1999, страница 58 – Денис Вафин

Проснулся от голоса тёти Зины наверху. Не от слов — от шарканья. Она ходила по вахтёрской в домашних тапках с оторванным задником, и каждый шаг звучал одинаково: шарк-хлоп, шарк-хлоп. Часы на стене типографии, круглые, совдеповские, с трещиной на стекле, показывали девять ноль две. Антон проспал до утра, а проснулся с ощущением, будто закрыл глаза на минуту. Ноги дрожали — не от холода, от той ночи, которая так и не вышла из тела. Ладони он вчера мыл тщательно, но в уголках ногтей всё равно осталось — и не только медь. Пыль подвальная, серая, как пепел. Чужой подвал. Чужие провода.

Встал. Ботинки надел, не завязывая — потом. На коленях следы пыли, белёсые, мелкие. Отряхнул, но не до конца. На столе вчерашняя кружка растворимого кофе с тёмной коркой на дне. Антон ополоснул её под краном, сыпанул из банки (кофе почти на дне, до пятницы хватит, потом покупать), залил кипятком из белого советского чайника, который тётя Зина наполняла каждое утро. Привычки работали сами. Руки заняты — можно не думать. Утренний свет из подвального окна ложился полосой на бетонный пол, через решётку, и в полосе плавала пыль — медленно, лениво, словно ночь ещё не закончилась.

По лестнице наверх. Антон считал по инерции.

Четырнадцать.

Антон остановился почти наверху. Три не хватает до семнадцати. Семнадцать — это типография. Четырнадцать — это вчерашняя АТС. Мысль проплыла, зацепила что-то, пошла дальше. Продолжил.

Вахтёрская тёти Зины пахла утром: растворимый кофе, сдобная булка, старая газета и что-то третье, тёплое, домашнее, из женщины, которая тут живёт больше, чем дома.

Тётя Зина сидела за столом в халате с ромашками, волосы под ночным платком, очки на кончике носа. Перед ней — радио, громкость на среднем, диктор уже перешёл к погоде. Рядом: кружка с кофе (её, не его; у тёти Зины кружка белая с золотым ободком, откуда-то из прошлой жизни), газета «Московский комсомолец», сдобная булка, от которой оторван кусок.

— Ой. — Она подняла голову. — Ты плохо выглядишь, Антош. Ты что, всю ночь тут был?

Антон кивнул.

— Я тебе чай могу, если хочешь. С вареньем. Малиновое, тётя Люся принесла.

— Спасибо, у меня кофе.

— Кофе — это не чай, это тесто тебе в желудке. — Зина покачала головой, откусила булку. — Ладно, твоё дело.

Антон стоял у стола и пил кофе мелкими глотками. Горький, жидкий, на вкус как жжёная бумага. Нормальный вкус.

Тётя Зина потянулась к серому факсу с трубкой у края стола, сняла трубку, послушала, поморщилась.

— И этот с утра дурит. То гудок есть, то нет. Я уже по нему стучала — бесполезно.

Антон поставил кружку.

— Дай.

Трубка молчала, потом сипло кашлянула гудком и снова ушла в пустоту. Антон нажал на рычаг раз, другой.

— Контакт залип. Есть монета?

Тётя Зина протянула рубль.

В углу зрения коротко мигнул синий прямоугольник.

ЛОКАЛЬнЫЙ КАнАЛ СВЯЗИ: нЕСТАБИЛЕн.

КОРРЕКЦИЯ: ВОССТАнОВИТЬ.

Не приказ, от которого темнеет в глазах. Не транс. Знакомое давление в висках: калькулятор отметил ещё один живой канал и подтолкнул внимание туда, куда Антон и без него посмотрел бы сам, — к щели под рычагом, серой пыли, латунной пластинке. Антон сам взял рубль. Сам поддел крышку под рычагом, вытащил ногтем комок серой пыли, поджал латунную пластинку. Обычная работа. Та, которую он умел и без всякого калькулятора. Только на этот раз калькулятору тоже понадобилось, чтобы телефон работал. Собрал обратно. Снова снял трубку. Гудок вернулся — ровный, длинный.