Книга Агент: Ошибка 1999, страница 61 – Денис Вафин

— Ты оденься, — сказала она ему в спину, но Антон уже шёл к двери. Дверь закрылась. За спиной радио, шарканье, запах растворимого кофе. Впереди — Москва.

Утро на улице было холодное, тусклое — из тех сентябрьских, когда солнце вроде есть, но не работает. Воздух сырой, с запахом вчерашнего дождя и тополиной коры. Антон шёл к метро. В кармане куртки: пять телефонных жетонов, мятые рубли, ключи от квартиры в Чертаново. На другом плече — ничего. Сумку с кусачками он оставил в типографии, под раскладушкой. Выбросить нельзя: улика. Держать при себе нельзя: тоже улика. Пока пусть лежит.

Антон подумал (ни с чего, без повода, как бывает): надо бы купить стиральный порошок. У Кати кончился. Или ещё не кончился, но скоро кончится. Мысль пришла и ушла, оставив обычный привкус быта, от которого не спрячешься ни в какой подвал.

Метро. Ближайшая станция — двенадцать минут пешком, если быстро. Антон шёл быстро. Утренняя Москва была вокруг: бабушка с авоськой у подъезда, две девочки-школьницы с портфелями, бомж у ларька, считающий мелочь на ладони. Обычная, привычная, нестрашная Москва. Почему-то от неё было тяжелее, чем от ночной.

На станции спуск в метро. Эскалатор гудел, воздух подземки привычно пах гарью, озоном и чем-то третьим, московским, без названия. Антон стоял на ступеньке и смотрел вниз, в белый свет. Рядом мужик в пиджаке читал газету, сложенную в четверть: «Независимая газета», заголовок про Примакова. Антон отвернулся. Не его новости.

В вагоне пятеро, все молчали. Вагон старый, с коричневыми сиденьями и царапиной на стекле. На соседнем сиденье чей-то забытый пакет от чипсов — жёлтый, пустой, смятый. Колёса стучали. В стыках рельсов был ритм — тот же, что у модема на соединении, только медленнее и глуше. Антон прикрыл глаза. Считал станции: одна, две, три. На нужной — вышел.

Наверху — троллейбус в сторону дома. Утренний пик уже прошёл, салон почти пустой: два пенсионера у передних дверей, парень в наушниках, женщина с ребёнком лет пяти, который ковырял пальцем наклейку на поручне. Антон сел у окна в средней части. Стекло грязное, с разводами. Через него Москва выглядела как фотография через мутный сканер: дома, деревья, рекламный щит «МТС. Мобильные ТелеСистемы», мужик с собакой, ларёк «Союзпечать» с пачками газет в витрине. В троллейбусе пахло разогретым маслом, пылью и чьей-то апельсиновой кожурой — мужик у задних дверей ел апельсин, аккуратно складывая шкурки в карман.

Кондуктор — женщина в синем халате поверх куртки — прошла по салону.

— Билетики, товарищи.

Антон заплатил за билет. Бумажный, серый, с номером. Держал его в правой руке — привычка, на случай проверки. Потом забудешь, и он окажется в кармане, и через неделю достанешь с ключами скомканный серый прямоугольник. У Антона таких прямоугольников в куртке было штук пять.

За стеклом проплыл продуктовый магазин «Продукты» — с ценниками мелом на чёрной доске в витрине. Рядом кафе-кулинария, из распахнутой двери которой тянуло жареным луком и пирожками. На лавке у входа двое мужиков пили пиво из бутылок, хотя было десять утра. Обычный сентябрьский день.

Взгляд упёрся в окно. Голова перебирала ненужное: почём сейчас память в «Никсе» на Савёловской (тридцать два мегабайта — восемьдесят долларов, или уже семьдесят? надо проверить), когда последний раз менял шнур у мыши (мышь клинит на левую кнопку, надо пропаять контакт), почему у тёти Зины на столе газета «Московский комсомолец», а не «Вечерняя Москва», — ведь раньше всегда была «Вечерняя». Мусор. Фоновый шум. Мозг выбирал, что попроще, лишь бы не трогать то, что лежало под мусором.